Земля лишних. Исход
Шрифт:
– Абсолютно никаких, – усмехнулась она. – Смит подъехал к самому самолету, они с папашей вышли из машины и встретили того важного парня, Родмана. Он им даже два пальца не протянул и кто такой Джо, не спросил. Судя по всему, чувство собственного достоинства ему не позволило: был выше этого, так сказать. Они зашли внутрь, а затем Смит вышел наружу и выпустил меня из машины, после чего сам уехал. А я зашла в самолет.
– И как дальше? – затребовал я продолжения рассказа.
– Дальше я уселась рядом с этим вашим Родманом, улыбнулась ему как смогла широко – и сунула ему ствол пистолета в морду, пообещав пристрелить, если даже дышать попытается. Почему-то он мне решил не поверить и попытался отобрать оружие.
– И
На Родмана в поединке против этой девочки я бы ни цента не поставил. И оказался прав.
– Пришлось его долбануть рукояткой по голове и успокоить, – продолжила Джей-Джей. – Джо тем временем вывел из кабины этого пилота-педика, с его мальчиком. Мальчика с Родманом мы привязали лентой к креслам, а Джо сказал пилоту, что я полечу с ним в качестве механика и второго пилота. И если тот будет вести себя плохо, он начнет распускать его сожителя на ленты. И с этими словами папаша вытащил свой «ка-бар» [28] и приложил его к щеке мальчонки.
28
«Ка-бар» – стандартный боевой нож в американском Корпусе морской пехоты в прошлом.
– Подействовало? – спросил я.
– Еще как, – кивнула она. – Мне даже пришлось пилота успокаивать, потому что у него так тряслись руки, что он не мог штурвал держать. В конце концов мы взлетели, и весь полет в ту сторону мне приходилось его успокаивать, обещая, что Джо его невесту не тронет. Родман очнулся в полете, попытался угрожать, но Джо его быстро угомонил.
– Как?
– А как еще Джо может успокоить? – пожала она плечами. – Двинул того в солнечное сплетение. Тот отдышался, сказал что-то еще, и Джо повторил экзекуцию. Тут и до Родмана дошло, что лучше просто сидеть молча, как ему и предлагали с самого начала. Так и молчал до точки назначения.
– А как там прошло? – задал я следующий вопрос.
– Все по плану было, – ответила она. – Нас встретили Михаил и Сергей, забрали Родмана и мальчишку.
– Что с ними потом стало?
– Мне не сказали, хоть я и спрашивала, – покачала она головой. – Насколько понимаю, пилот должен был всех везти обратно на остров, а мальчишку оставили там в роли заложника. Родмана сразу погрузили в другой самолет с охраной, и они улетели. А что должны были сделать?
– Попытайся угадать, – намекнул я. – Они же знают в лицо Смита и то, что Смит сыграл на нашей стороне.
– Ох… так нечестно! – возмутилась Джей-Джей.
Вот именно. Нечестно. Но необходимо. И Джей-Джей о таких вещах знать теперь не только полезно, но и нужно, чтобы потом не удивляться. А заодно не думать, что вокруг сплошная романтика.
– Возможно, – согласился я с ее возгласом. – Но это правило, и его выполняют всегда. Я хотел, чтобы ты знала, что летчиков на этот раз не убили. Их отдадут под суд за соучастие в транспортировке наркотиков и в работорговле, потому что русское командование решило забрать этот самолет себе, а летчики подтвердят перед судом, что он использовался для преступной деятельности – иначе просто грабеж получится. Они просидят в тюрьме много лет и не смогут выдать нашего агента сейчас. А вообще их должны убить, но при иных обстоятельствах. И если ты хочешь работать с нами и зарабатывать деньги на спецоперациях, то ты должна знать, что мы не «белые шляпы» из кино, а наемники, со всеми вытекающими из этого последствиями. Это понятно?
– Понятно… – вздохнула Джей-Джей, после чего надолго замолчала.
Ну и хорошо, пусть помолчит. Обдумает. В середине дня мы заправились на аэродроме «подскока», где заодно и отобедали, а во второй половине дня наш самолет прокатился по полосе аэродрома в Аламо и остановился почти у самого трейлера диспетчерской. Там же стоял зеленый «матт» нашего пилота,
Home, sweet home! [29] Как ни банально высказывание, но очень правдиво. Как же хорошо сюда возвращаться издалека, особенно если поездка твоя была совсем не увеселительной. Как приятно снова зайти в дверь, которую ты отпер своим ключом, как приятно бросить сумки на пол в своей прихожей, и как приятно взяться за кофемолку – и вскоре ты чувствуешь аромат только что сваренного кофе. Благодать! И пусть дом был вовсе не такой роскошный, как арендованная вилла на Нью-Хэвене, но здесь было чудесно. Здесь была Мария Пилар, вся моя. И еще я до завтра не ожидал никаких звонков или известий, так что этот день и эта ночь могли принадлежать нам безраздельно. Заслужили.
29
Дом, милый дом! (англ.)
Суверенная Территория Техас, город Аламо
22 год, 23 число 10 месяца, суббота, 10.00
В субботу с утра меня разбудили два телефонных звонка. Первый был от Маноло Рамиреса. Он звонил уже из Порто-Франко, куда они доставили тело брата. Я смог лишь извиниться за то, что не дождался его, но он мне сказал, что слышал о покушении от Саркиса и тоже полагает, что мне нужно было улетать как можно скорее. Еще он сказал, что они попытаются навести справки о том, что же все-таки произошло, до начала следующего сухого сезона. Больше никаких операций на ближайшее будущее мы не планировали.
Вскоре после Маноло позвонил Владимирский. Оказывается, они с Барабановым намерены быть в Аламо сегодня к вечеру. Я пообещал их встретить, а они, в свою очередь, пообещали позвонить мне сразу же после приземления. В любом случае ожидать их раньше, чем часов через десять, смысла не было.
Еще часа полтора мы посвятили утреннему сеансу любви, после чего я выглянул в окно и обнаружил, что накрапывает мелкий дождик и теперь мне есть чем заняться. Надо установить тенты на «перенти» и «фольксваген», поскольку они будут категорически нужны в ближайшие три месяца. Кстати, Владимирский сказал, что с ближайшим конвоем пригонят мою «тойоту» из ППД, так что сезон дождей можно было встречать во всеоружии.
Я вскочил, чтобы делами заняться наконец, а Бонита осталась валяться в постели, потому как все равно была суббота и магазин открывать никто не собирался, а я направился во двор – заниматься машинами.
Дождик был слабым и мелким, но заметно похолодало. Я даже накинул непромокаемую и непродуваемую куртку с капюшоном. С тентами я справился за час, потому что прорва времени ушла на то, чтобы разобраться, как их разворачивать и за что крепить. До этого оказии научиться не представилось. Хорошо, что здесь не в моде обычная дорожная резина, и все колеса были обуты в мощные покрышки с развитыми грунтозацепами: как раз для грядущей великой хляби. А на «фольксваген» я еще и двери установил – легкие, с брезентово-каркасным верхом и пластиковыми окошками.
Закончив с машинами, я зашел в магазин, огляделся. С виду все было в полном порядке, а Бонита успела проверить, как шли продажи в наше отсутствие, так что делать здесь мне было нечего. Что у нас по плану? У нас по плану пристрелка винтовок. Ни «сако», ни привезенная с острова Нью-Хэвен «Танго 51» еще ни одного выстрела не сделали, а это никуда не годится. Следовательно, надо было все это притащить в Стрелковый клуб Аламо, с его тысячеярдовым стрельбищем, и пристрелять, пока световой день еще не закончен. О чем я и оповестил Бониту, когда она вышла из ванной комнаты, обернувшись полотенцем. Она согласилась, учитывая, что близилось время ланча, а места лучше, чем ресторан клуба, тоже было не найти.