Земля белых облаков

Ларк Сара

— Я ее называть Марама. Красивый имя для красивый ребенок. Значит «луна». Я брать ее с собой на работу. Она играть с ребенок мисс Гвин!

У Джеральда Уордена на это были свои взгляды, но Гвинейра оставила слова Кири без внимания. Если маори хотела, чтобы ребенок был всегда при ней, она могла брать его с собой на работу. Тем временем Гвин уже не боялась возражать Джеральду, и старик молча отступал. Распределение власти в Киворд-Стейшн поменялось, хотя Гвин и не понимала, что послужило причиной столь резких изменений.

В этот раз, пока Гвинейра лежала в схватках, никто,

волнуясь, нe стоял в саду и не сидел в гостиной, ожидая появления ребенка. Гвин не знала, поставил ли кто-нибудь Джеральда в известность о начавшихся родах, да это и не имело для нее никакого значения. Вероятно, старик снова проводил ночь в своей комнате с бутылкой виски, и, пока все не закончилось, он вряд ли смог бы осознать случившееся.

Как и предсказывала Ронго, роды протекали тяжелее, чем н случае с Флёреттой. Ребенок, которого Гвинейра так не хотела, был намного больше. Вынашивая Флёретту, она ценила каждую минуту, прислушивалась к каждому слову повитухи и старалась стать образцовой матерью. Теперь же она с каким-то отупением выносила схватки, иногда стоически, иногда с нетерпением превозмогая боль. При этом Гвинейру преследовали воспоминания о боли, в которой был зачат этот ребенок. Ей казалось, что она снова ощущала вес Джеральда на себе, чувствовала запах его пота. Между схватками ее тошнило, она была слабой и разбитой и время от времени кричала от ярости и боли. Когда Гвинейра окончательно выбилась из сил, ей хотелось одного — умереть. Или же, что было бы лучше, чтобы умерло это существо, крепко цеплявшееся за ее тело подобно мерзкому паразиту.

— Да выйди ты уже наконец! — стонала она. — Выйди и оставь меня в покое...

После почти двух дней беспрерывных мучений и ненависти ко всему, что заставило ее пережить такие страдания, Гвинейра родила сына. Единственное, что она чувствовала, было облегчение.

— Какой замечательный малыш, мисс Гвин! — просияла Ронго. — Как Матахоруа и говорить. Подождите, я вытереть его, и вы его держать. Мы ему давать немного времени, прежде чем перерезать пуповину...

Гвинейра яростно покачала головой.

— Нет, отрежь ее сейчас, Ронго. И унеси его отсюда. Я не хочу его держать. Я хочу спать... мне нужно отдохнуть...

— Но вы можете делать это одновременно. Посмотреть на ребенка сначала. Вот, разве не мило? — Ронго умело вытерла ребенка и приложила его к груди Гвинейры. Он начал посасывать грудь. Гвинейра отодвинула малыша от себя. Хорошо, что он был здоровым, все в нем, от пальчиков на ручках до маленьких ножек, было нормальным. Несмотря на это, он ей совсем не нравился.

— Унеси его отсюда, Ронго! — потребовала она приказным тоном.

Ронго не понимала.

— Но куда я его нести, мисс Гвин? Вы нужны ему. Он требовать мама!

Гвин пожала плечами.

— Отнеси его мистеру Джеральду. Он так хотел наследника, теперь он его получил. Посмотрим, как он с ним справится. И оставьте меня в покое! Ненадолго, Ронго... Боже мой, нет, снова начинается... — Гвинейра застонала. — Не может же пройти еще три часа, пока выйдет плацента...

— Мисс Гвин устать. Это нормально, — успокаивала Кири взволнованную Ронго, когда та вошла с ребенком в кухню.

Кири

и Моана мыли посуду после ужина, который Джеральд поглощал в одиночестве. Маленькая Марама дремала в корзинке.

— Это ненормально! — не соглашалась Ронго. — Матахоруа помогать рожать тысячу детей, но ни одна мать не реагировать, как мисс Гвин.

— Ах, каждая мать по-разному... — уверяла ее Кири, вспоминая то утро, когда она обнаружила Гвин на полу ее комнаты в разорванной одежде. Многое говорило о том, что ребенок был зачат той ночью. У Гвин были все причины не любить ребенка.

— И что я теперь делать с ребенок? — нерешительно спросила Ронго. — Я не могу принести его к мистер Джеральд. Он не может иметь рядом с собой дети.

Кири улыбнулась.

— Ребенок нужно молоко, а не виски. Начинать выпивать пока рано. Нет, нет, Ронго, просто оставить здесь. — Она спокойно расстегнула свое нарядное платье, обнажила упругую грудь и взяла ребенка из рук Кири. — Так лучше.

Новорожденный тут же принялся жадно сосать. Кири нежно покачивала его. Когда он наконец-то уснул у нее на груди, она положила его в корзинку к Мараме.

— Сказать мисс Гвин, мы его накормить.

Гвинейра ничего не хотела об этом знать. Она уже спала, а на следующее утро тоже не поинтересовалась состоянием малыша. И вообще, впервые она показала какие-то чувства, когда Вити принес в комнату букет цветов и указал на висящую на нем открытку, на которой было написано «От мистера Джеральда».

На лице Гвинейры появилось выражение отвращения и ненависти, но ей также было любопытно, что было написано внутри.

Спасибо тебе за Пола Джеральда Теренса.

Гвинейра вскрикнула, разбросала цветы по комнате и разорвала открытку в клочья.

— Вити! — приказала она перепуганному слуге. — Или лучше Ронго, у тебя-то наверняка найдутся нужные слова! Сейчас же пойди к мистеру Джеральду и скажи ему, что либо ребенка будут звать просто Пол Теренс, либо же я задушу его прямо в колыбели!

Вити не понял, что произошло, но на лице Ронго появилось выражение ужаса.

— Я сказать ему, — тихо пообещала горничная.

Через три дня наследника Уордена крестили под именем Пола Теренса Лукаса. Его мать не принимала участия в праздновании, она чувствовала недомогание. Но слуги знали о настоящей причине ее отсутствия — за все это время Гвинейра ни разу даже не посмотрела на ребенка.

7

— Когда ты наконец-то покажешь мне Пола? — с нетерпением спросила Хелен.

Сразу после родов Гвинейра, конечно же, не могла скакать, но и теперь, четыре недели спустя, она приехала в карете только с Флёреттой. Уже в третий раз она приезжала не верхом, и было заметно, как она устала от поездки. Хелен спрашивала себя, почему Гвинейра не взяла с собой младенца. После рождения Флёр Гвин не могла дождаться, чтобы представить по друге свою маленькую дочь. Новорожденного сына она даже не вспоминала. Теперь же, когда Хелен задала конкретный вопрос о ребенке, Гвинейра лишь махнула рукой.