Земля - 2

Светлова Лия

Теперь надо смотреть в глаза.

– Ты лжешь, шлюха!

– Тебе этого хочется! Но я-то сказала правду!

Она разрыдалась, чуть ли не захлебываясь.

Гарри Кин поверил.

Он отвернулся, засунув руки в карманы спецовки, беспрестанно шепча что-то. Потом помог ей сесть, но затолкал в рот ее шарфик и отошел. Привкус духов во рту вызвал дурноту.

Келли еще долго плакала, пока мужчина созванивался с кем-то, ругался и кричал на "тупую Рут". Келли снова и снова убеждалась: ничего искреннего в ней не осталось. Одна вода, а не слезы. На протяжении часов, что они провели вместе, Келли хоронила

себя: она потеряла родное лицо.

Только после нападения Чарльза она расплакалась искренне. Даже если и так, подумала Келли с разочарованием, как человек она потухла.

А потом Гарри увидел через окно такси (Келли слышала шум двигателя) и побежал к выходу. Кто-то приехал. Спасти или убить ее.

* * *

Дом был огромным, роскошным. Джон не разбирался в дизайнерских тонкостях, но со злостью подумал о Келли, "проверяющей" дворец. Сделала ли она этот шаг вынужденно, из-за настойчивых ухаживаний Андерсена? Пойдет ли на сотрудничество с ними? Или согласна получить красивые хоромы и богатенького мужа? А ведь - лакомый кусочек... Даже Джон понимал. Неужели ОП простит свою наглую гражданочку и позволит выйти за нотариуса?

Он постучал в дверь, которую Гарри открыл сразу. В салатовой униформе, постаревший лет на двадцать, с унылым выражением лица и противным голосом. А был юношей с горящими глазами, уверенным и жизнерадостным. Не самым надежным, конечно, но выглядел сильной личностью.

– Быстрей!
– прохрипел он, впуская знакомого.

Ее туфли остались прямо за дверью. Гарри провел Джона в одну из комнат, кричащих богатством. От излишества даже зарябило в усталых глазах. У входа в другую комнату были разбросаны помятые цветы, наполнившие помещение ароматом этой девушки.

Сама Келли сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Джон расслабился, увидев ее живой. Руки связаны за спиной, волосы распущены. Платье задралось, открывая красивые стройные ноги до самых колен, и тень, упавшая на лодыжки, добавляла им привлекательности. Он впервые их видел. Рот забит ее собственным тонким шарфом, остатки которого свисали до груди. Она покраснела - в плаще жарко. Ни кляп, ни боли в запястье, ни страх не могли стереть с лица отвращение. Джон всегда удивлялся, как легко она может выразить радость или грусть, совсем не требуя времени на перестройку. И сейчас казалось, что кроме величайшего отвращения Келли ничего не умеет испытывать.

– Это любовница шишки из Нотариальной палаты! Сегодня я видел, как он купил ей огромный кусок золота у Бэрроуза. Ради нее старик заплатит что угодно, мы здорово поживимся на его слабости!

Джон осязал ее ненависть. Свою же он старался подавить. Что? Кусок золота? Ничего удивительного...

– Гарри, куда мы ее спрячем?

– Например, туда же, где прячешься ты!

– Но мне нельзя привлекать внимание полиции. Как и любому из нас, старина, - спокойно сказал Джон, не глядя на собеседника.

Он подошел к девушке и сел рядом. Она хотела бы отодвинуться, да не могла.

– Конечно, я верю, что Андерсен раскошелится ради такой красавицы, - он легонько коснулся ее волос на плече и провел между пальцами; Келли сузила глаза.
– Но что ты хочешь для себя,

Гарри? В чем твоя выгода?

– Я ненавижу ее! Из-за таких, как она, моя Элиза скребет унитазы и навечно загнана в класс D!

Джон обработал информацию.

– Именно из-за нее? Они что, знакомы?

– Нет, - признался Гарри.
– Но мне надоело ждать, Джон! Я столько лет торчу в D, и это - навсегда! А ты?

Вот это - причина.

Он прикинул время: скоро, минут через пятнадцать, должен появиться Майкл, если он звонил из своего дома. Если же из дома Блэка, то должен был быть здесь минут на... шесть раньше Джона.

– Гарри, люди не будут идти за нами, если мы начнем брать заложников.

– Никто не узнает! Нотариус не хочет же, чтобы весь Нью-Таун сплетничал о его любовнице!

– Никто и не узнает, что она его любовница, - с презрением на последнем слове, которое так и не смог скрыть, согласился Джон.
– "Голос" и радио будут говорить, как беззащитная, прекрасная девушка, искренняя гражданка Нью-Тауна, - с долей иронии говорил Джон, - попала в руки к революционерам. Власти соврут, что ее изнасиловали...
– Келли шумно задышала от ярости.

– Но я не трогал ее!
– прервал Гарри.

– Это очень хорошо. Они могут даже сами ее убить, а повесить дело на нас. Гарри, Андерсен на ее крючке, это могу даже я подтвердить. Но ОП ее ненавидит. ОП сделает все, чтобы избавиться от этой девушки.

– Что она им сделала? И откуда ты знаешь?
– отчаянно воскликнул Гарри, оставив рот открытым, будто вот-вот расплачется.

– Знаю, потому что это моя работа. ОП невыгодно иметь Андерсена с жадной, хитрой любовницей или женушкой на шее. Келли Мид - всего лишь обнаглевшая гражданка, ее хотят убрать, чтобы не было прецедентов. Ты им только поможешь.

– И что нам делать?

"Нам", наконец!

– Сейчас мы развяжем ее и поговорим. Она пообещает молчать. После этого все разойдемся по домам. А я пригляжу за ней. Этим я и занимался Гарри. Мы в курсе всего. Ты чуть не спутал карты, но все можно поправить. Не так ли, мисс?
– спросил он, и девушка, конечно, кивнула, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Прости меня, Джон...
– убито прошептал Гарри.
– Просто я устал, я устал...

Пока несостоявшийся преступник не передумал, Ившем освободил ее руки и вынул кляп. Ему показалось, что она с облегчением склонила голову ему на плечо, но только показалось. Келли спустила задравшиеся рукава на красные следы от въевшегося в кожу ремня.

– Ты получишь задание, я обещаю, - сказал Джон, обращаясь к Гарри.
– Сейчас приедет Майкл. Я расскажу, что ты решительный человек и готов бороться.

Кто-то постучал в дверь. Прошло только десять минут. Для Майкла не подходит, но кто, кроме него?

Гарри пошел открывать, они остались вдвоем.

– Значит, ты один из них!

– И что плохого?

– То, что ваш психопат чуть не сократил мне путь в крематорий!

– Жить хочется, да?

Она замерла, губы открылись для ответа, но тут Гарри привел с собой Майкла и Марсию. Все ясно: Майкл был в доме Блэка с ней, поэтому и задержался: отговаривал ее, но ничего не смог поделать. А то Джон уже решил, что разучился считать. На редкость упрямая бабенка, эта Марсия. Не любит оставаться в стороне.