Землемер
Шрифт:
— Эндрю!.. Клянусь вам, если бы мне предложили жениться на дочери самого Вашингтона, если бы, конечно, у него была бы хоть одна дочь, то и тогда я предпочел бы стать вашим племянником. Но помолчим.
Сюда идут скваттеры. Не забудьте, что я сказал насчет Урсулы.
Эндрю дружески пожал мне руку. Он не знал, что мне был известен весь разговор на мельнице, и поэтому не совсем понял мои опасения. Я не боялся того, что Урсула уступит просьбам и станет женой Зефана, но ее могли заставить решиться на это жестоким обращением с ее дядей и со мной, а этого от них можно было ожидать.
Критическая минута
Солнце уже садилось, и вокруг нас становилось все темнее и темнее; в это время к дверям нашей темницы подошел Тоби со своими братьями и сказал мне и землемеру, чтобы мы шли за ним, Сускезуса он не беспокоил.
Мы быстро вышли из амбара, желая подышать чистым воздухом. Нас окружили вооруженные люди; не обращая на них внимания, мы думали только о той минуте, когда увидим Урсулу.
На половине дороги Эндрю вдруг остановился и попросил разрешения поговорить со мной наедине.
Сначала Тоби не знал, разрешить или нет, наконец, расставив своих братьев большим кругом около нас, он согласился выполнить просьбу землемера.
— Мне хочется поделиться с вами одной мыслью, которая пришла мне в голову, — сказал тихим голосом Эндрю. — Мальбон не замедлит появиться с подкреплением, а поэтому, не сказать ли нам этим мошенникам, что сегодня мы не в состоянии разговаривать с ними и хотим отложить разговор до утра.
— Гораздо лучше, Эндрю, поговорить с ними, потому что в случае, если подоспеет Франк, здесь мы будем свободнее, чем в амбаре. Как знать, может быть, нам удастся убежать отсюда с нашими друзьями.
Эндрю, в знак согласия, кивнул головой, мы пошли дальше. Было очень темно, и поэтому Мильакр решил на этот раз заседать в доме, поставив к дверям большую стражу.
Расположение американских домов очень однообразное. Две трети занимает главная комната, в которой помещается и печь, эта комната одновременно служит и кухней и приемной, остальная треть дома разделялась на три части: спальню, чулан для масла и комнатку, в которой находится лестница, ведущая на чердак и в подвал. Трудолюбивый работник ненадолго остается в таком тесном и скромном доме и вскоре заменят свое жилище двухэтажным домом с пятью окнами на улицу, некоторые же деревенские дома имеют до восьми окон, но это редкое исключение.
В лесу штата Нью-Йорк, особенно в местах, немного обработанных, вечера бывают очень холодные, даже среди лета. В тот вечер, когда нас вывели из темницы, было очень холодно, даже морозило, и поэтому Пруденс развела в печи большой огонь. При свете яркого пламени, который постоянно поддерживался сухим хворостом, происходила интересная сцена, которую мне необходимо рассказать.
Войдя в дом, мы увидели все семейство в большой комнате, о которой я уже рассказал. Не хватало только жены Тоби и одной или двух ее сестер; наверное, они были при Урсуле. Лавиния с грустным выражением лица стояла у печи. Пусть не обвиняют меня в тщеславии, если я скажу, что встреча с молодым человеком, хорошо сложенным, с благородными манерами, который во всем превосходил тех, с которыми Лавиния должна была жить, произвела сильное впечатление, не скажу на сердце, по крайней мере на воображение молодой девушки.
Это предположение ясно подтвердилось обращением и вниманием, какое оказывала мне Лавиния.
Мильакр
— Пора, землемер, заканчивать нам это дело, — сказал Мильакр. — Оно мешает моим ребятам заниматься работой и ставит все вверх дном у меня в доме. Я рассудителен и не люблю путать дела. Скольких врагов я помирил в своей жизни!.. И теперь готов сделать то же самое. Но одних я мирил добрым словом, а других иначе.
Один или два раза я был побежден числом и истерзан вашим проклятым правосудием, но тогда я был молод, неопытен, а опыт жизненный — лучший учитель. Я прожил на свете семьдесят лет и поэтому знаю, что всегда нужно подождать удобного случая, а когда он подвернется, то следует держаться за него крепко, и все дела улаживаются благополучно. О тебе, землемер, я всегда думал так же, как думаю и о себе: ты человек рассудительный, опытный и сговорчивый. Мне кажется, что небольшого труда стоило бы нам закончить наш спор сейчас же, чтобы этим прекратить ссору и брань. Вот мое желание, а как вы думаете?
— Если ты говоришь со мной так учтиво, так миролюбиво, Мильакр, я готов послушать тебя и ответить тем же, — сказал Эндрю. — Каждый человек, а особенно старик, непременно должен быть обстоятелен. Что же касается сходства между нами, о котором ты говоришь, то я не нахожу слишком большого, разве только по одним годам мы и похожи. Мы с тобой довольно прожили, чтобы полностью понимать великие истины, которые написаны в Библии… Видишь ли что, Аарон, эту книгу редко читают здесь, в лесу, и поэтому плохо ее знают. Я, впрочем, хвалиться не буду; если я и знаю что-либо, так это благодаря моей племяннице Урсуле. Она объясняет лучше всякого ученого. Я желал бы, чтобы Пруденс послушала ее. Вы научились бы у нее многому доброму и полезному. Она, кажется, недалеко отсюда, и…
— Близко, я очень рад, что произнес имя своей племянницы, я сам тоже хотел поговорить о ней. Я вижу, что у нас с тобой даже одни мысли насчет молодой девушки, — может быть, благодаря ей, мы помиримся и станем добрыми друзьями. Я уже послал за ней, она сейчас придет с женой Тоби, которая уже успела ее очень полюбить.
Глава XXV
Да, Гастинг, если кто заслуживает любовь отечества, так это те благородные и великодушные сердца, которые понимают требования чести и свободы.
После этого вступления никто не нарушил тишины и молчания. Все присутствующие ждали Урсулу Мальбон и полудикую ее спутницу, которая так сильно полюбила Урсулу, что ни на одну минуту не оставляла ее без внимания. Наконец, сидевшие у входа зашевелились, дверь отворилась; Урсула вошла в комнату и остановилась посередине. Лицо ее было одушевлено, на минуту она прикрыла рукой глаза, чтобы защитить их от сильного света падавшего из печи. Потом она посмотрела на меня, и одним этим взглядом, я уже был награжден за все мои страдания.