Землемер
Шрифт:
— Она была здесь, со своим дядей.., недалеко отсюда… и я.., я…
— Ну что с тобой? Говори, не заикайся!
Я безошибочно мог бы сказать Мильакру, почему его дочь отвечала так робко, но она и сама очень ловко выпуталась из этого трудного создавшегося положения.
— Видите ли что, я сегодня пошла после полудня за ежевикой; выйдя в поле, которое находится у самой опушки леса, я увидела молодую девушку.., это была Урсула; мы разговорились, и она рассказала мне о себе.
Она ждет своего дядю,
— Что? Вернуться домой? Вот новость, ребята! А где она сейчас? Знаешь ли ты, Лавиния?
— Точно сказать не могу; она сказала мне, что спрячется в лесу, боясь чтобы ее не увидели, но до заката солнца она будет у большого каштанового дерева, которое, вы знаете, растет на том поле, где я собираю ежевику… Я обещала прийти туда, чтобы проводить ее к нам или принести ей ужин и что-нибудь вместо постели.
Эти слова внушили Мильакру полную уверенность, старик скваттер решился, кажется, воспользоваться обстоятельствами. Он встал и сказал своим сыновьям:
— Теперь ступайте за мной. Мы еще раз осмотрим все хижины, все склады бревен, чтобы точно знать, не успел ли убежать этот Литтлпэдж за то время, пока мы здесь совещались. Ты, Лавиния, с нами не ходи. Вы, девушки, если вам поручить какой-нибудь обыск, бегаете, как угорелые, и только портите дело.
Выждав минуту, когда полностью затихли даже отдаленные шаги, я решил выглянуть в отверстие, которое просверлил в доске. Лавиния сидела на том же дереве, на котором располагался ее отец; ее беспокойный взгляд, казалось, искал меня. Наконец она тихо произнесла.
— Вы здесь? Отец и мои братья нас теперь не услышат.., только говорите тише.
— Я здесь, моя добрая Лавиния.., я слышал все, что здесь происходило. Ты видела Урсулу Мальбон?.. Отдала ли ты ей мое письмо?
— Отдала, отдала, она несколько раз его перечитала, думаю я, что она его выучила наизусть.
— И что же она тебе сказала?.. Не просила ли послать к дяде?.. Не говорила ли что-нибудь о моем письме?
— О, она много говорила, очень много… Ведь вы знаете, молодые девушки любят говорить; мы с Урсулой говорили около часа. Сейчас мне нельзя вам рассказать все.., могут спохватиться, почему я так долго нахожусь на мельнице.
— Скажи мне только, дала ли она какой-нибудь ответ на мое письмо?
— О вашем письме она не сказала ни слова… О, эта девушка очень осторожная, когда получает письма от молодых людей. Скажите мне, вы считаете ее такой же красавицей, как и Зефан?
Этот вопрос не предвещал ничего доброго, и все-таки нужно было отвечать, и притом так, чтобы не рассердить Лавинию, потому что я возлагал на нее все свои надежды.
— Она не дурна, впрочем, я видел многих девушек, которые намного лучше ее. Но хороша она или дурна собой, все же она девушка, и поэтому грех не думать о ней в такое опасное время.
—
— Почему ты меня спрашиваешь об этом? Разве ты что-нибудь видела или слышала подобное, разговаривая с ней? Расскажи мне, о чем она с тобой разговаривала?
— Боже мой! Мало ли о чем, но больше о старике землемере. А вашего имени она не произносила ни разу.
— Я думаю, что ее больше всего беспокоит дядя… Что же она решила делать?.. Она будет ждать тебя у каштанового дерева?
— Она ждет меня у скалы, недалеко от этого дерева… ее там не трудно найти.
— Что у вас теперь делается? Нельзя ли мне выйти отсюда.., добежать до реки и окольной дорогой пройти к Урсуле, чтобы сказать ей об опасности, которая ей угрожает?
Лавиния молчала; я подумал, что, может быть, рассердил ее; она несколько минут о чем-то думала, потом подняла голову, и на ее лице я не заметил следов гнева.
— Конечно, было бы жестоко заставить Урсулу выйти замуж за Зефана, если она его не любит, — сказала с чувством Лавиния. — В самом деле, лучше ее оповестить обо всем, что здесь происходит, пусть она выберет сама, что для нее лучше.
— Да, она говорила мне, — ответил я хладнокровно, — что ее рука отдана уже другому, а поэтому, конечно, не хорошо заставлять ее выходить замуж не за того, кого она любит.
— Да, этого не будет, — сказала Лавиния таким голосом, который меня почти испугал.
Не ожидая моих возражений, она тут же сказала, что я должен был предпринять, чтобы достигнуть своей цели.
— Видите ли вы эту тропинку, которая вьется от угла мельницы? — спросила торопливо Лавиния. — По ней вы дойдете до той скалы, с которой падает водопад. Вы без опасности, никем не замеченный достигнете того места… Вас будут закрывать строения. На этой скале вы увидите лесок, через него вы пройдете до речки, через которую перекинут деревянный мост. Пройдя по нему, ступайте влево к опушке леса, тут вы и увидите каштановое дерево.
Я с жадностью слушал эти наставления. Как только Лавиния замолчала, я был уже на тропинке, но не посмел пойди вперед, а ждал минуты, когда она мне скажет, что я могу отправляться по назначенному ею маршруту.
— Не торопитесь, — сказала она, опустив голову и делая вид, будто ищет что-то у своих ног. — Отец и Тоби пошли с этой стороны, они прямо напротив мельницы. Тише! Остерегайтесь.., они, кажется, повернули в другую сторону.., точно.., они уходят. Подождите минуту… Ну, теперь скорее!.. Но смотрите, мы должны увидеться.