Зелеродов рок

Лихтенберг Жаклин

Она закрыла лицо ладонями.

— Прости.

— Я джен, но я понимаю кошмары потребности. Клид должен был поделиться со мной, чтобы я мог облегчить это состояние. По правде говоря, иногда я думаю, что такое состояние заразительно.

Она удивленно сказала:

— Ты не шутишь.

— Я не виню тебя за твои сновидения. Когда у тебя в следующий раз наступит потребность, я буду очень, очень острожен.

— Но ты не допустишь, чтобы у меня был шен?

— Сомневаюсь, чтобы я смог остановиться, — откровенно сказал он. Как специалист по разъединению, он так говорил много раз. —

Но я ни за что не причинил бы тебе вреда — даже если бы это стоило мне жизни.

Она злиннила его.

— Я тебе верю. Но не будем сейчас об этом беспокоиться. Ленис и Клид договорились не раздражать друг друга. Зачем нам подвергать себя этому? Я приму меры предосторожности, но если забеременею, Дар с радостью примет отпрыска такого товарища.

Выросший без отца, Валлерой часто должен был напоминать себе, что ребенок в общине никогда не остается без семьи. Он обнял Эдиву, наслаждаясь теплом женского тела.

— Проблема в том, Эдива, что мне с тобой… нужно нечто постоянное.

Валлерой проснулся в серой полутьме рассвета. Он лежал в спальном мешке Эдивы. Женщина оплела его своим телом, и он слышал ее дыхание. На мгновение он подумал, что это его и разбудило. Потом услышал сдавленный крик.

Крик еще не кончился, а он уже бежал. Эдива — за ним. Бежали они туда, где спали дети.

Клид и Райза уже были здесь, они склонились к Мюриин. Райза повернулась к Вирене, которая села, не проснувшись окончательно.

— Ложись снова. Это всего лишь кошмар.

Подошел Харрис Эмстед.

— Позвольте мне.

Валлерой смотрел, как он укрывают спящую девочку, и подумал, что Харрис скучает по своей внучке. Вирена мгновенно уснула снова, не воспринимая окружающее, как спящий младенец.

В нескольких шагах остановились Ленис и один из ее разведчиков, но Клид знаком велел им возвращаться к патрулированию, добавив:

— Все в порядке.

Мюриин не спала, постель ее была смята, белье тоже. Она словно всю ночь с кем-то боролась. Клид положил руку ей на плечо, провел другой рукой по лицу, злиння.

— Давай выпьем чаю и поговорим об этом, — предложил он.

Мюриин согласилась, откинула волосы. Она моложе Вирены, но ближе ее к зрелости.

К тому времени как Валлерой вернулся одетый, Клид, Мюриин и Дзиф поджаривали хлеб на длинных палках, поджидая, пока закипит чай.

Клид подвинулся, давая Валлерою место на бревне. Мюриин вытащила из огня свою палку — поджаренный хлеб пах восхитительно — и протянула ее Валлерою.

— Осторожно, он горячий, — сказала она, бессознательно копируя тон отца, каким тот предупреждает дженов.

Валлерой взял у нее прут.

— Спасибо.

— Что со мной, папа? — неожиданно спросила Мюриин. — Почему у меня такие ужасные мысли?

Клид объяснил Валлерою:

— Она мне рассказала, что в последние дни ее сны сосредоточены на убийстве во время Первой Передачи — ничего необычного для предпереходного периода у Фаррисов, но я не ожидал этого еще месяцев шесть. — Клид снял с огня котелок, бросил в него несколько листьев чая и поставил в сторону настаиваться. — Но все же думаю, у нас есть еще два-три месяца. Ты достаточно пробудешь в Риалите,

и я надеюсь до твоего перехода быть там. Но поговорю с Ленис о том, чтобы ускорить движение. Завтра отправлю вперед одного из ее разведчиков, чтобы убедиться, что есть караван в Горный город. Он сможет взять вас в Риалите.

Мюриин старалась не смять хлеб с сыром.

— Это обязательно?

— Вероятно, нет, — Клид с улыбкой взглянул на Дзифа, — но твой товарищ будет спокойней.

Девочка постаралась принять позу взрослой женщины и серьезно ответила:

— В таком случае мы так и сделаем.

Она неуверенно улыбнулась и позволила отправить себя назад в постель.

Клид вздохнул, подобрал ноги и откинулся.

— Она испугана, но старается вести себя храбро. — Он посмотрел на Валлероя. — Ты пропустил ее рассказ о том, что она утратила представление о том, когда наступит ее перемена.

«Шидони!»

— Это необычно?

Ответил Дзиф:

— Для Фаррисов — да. Что-то нарушило ход ее внешних часов. У нее может быть преждевременный переход.

Клид спросил:

— Дзиф, ты уверен, что сможешь с этим справиться?

Дзиф ответил не сразу.

— С передачей — да. Но существуют патологии Фаррисов, с которыми я никогда не сталкивался.

Клид кивнул.

— Конечно, я буду следить, но сомневаюсь, чтобы были осложнения. Надеюсь только, что переход не произойдет в пути. — Он положил на хлеб консервированные фрукты. — Поешь, потом я понижу твое поле. Сегодня у нескольких ренсаймов переходный пункт.

Дзиф встретил взгляд Валлероя и скорчил гримасу. Но вслух сказал:

— Да, сектуиб.

Валлерой сочувствовал ему. Товарищам не нравится отсутствие работы, а Дзифа держали ради Мюриин больше месяца. Клид не хотел рисковать: когда Мюриин будет готова, Дзиф тоже должен быть готов.

Проходили дни, и отчаяние Райзы усиливалось. Ей говорили, как велик Найвет, она видела это на карте, но по-настоящему не воспринимала, пока не пришлось пересекать его верхом.

Насколько видно вдоль реки, насколько она могла злиннить, нет абсолютно ничего. Может, раз в день они проезжали жалкую хижину с несколькими исхудавшими саймами и голодными детьми. Чаще такие жилища оказывались покинутыми: люди умерли, разошлись или были перебиты рейдерами.

После многих дней езды под безжалостным голубым небом отсутствие деревьев, бесконечная ровная поверхность, гулкая тишина безжизненного ландшафта и нейгерическая пустота начали сказываться на состоянии духа Райзы. Серджи, как и все обитатели Кеона, тоже чувствовал это — они словно оказались за пределами реальности.

Несмотря на врожденную кеонскую вежливость, напряжение начало выплескиваться на чужака — на Клида.

Однажды вечером они остановились на ночлег на недавно разграбленной и сожженной путевой станции, с опустевшей водной цистерной. Все жались к кострам. Клид остановился у группы из Кеона, и Райза его не заметила: она слушала, как Эдива объясняла Эмстеду, что безрадостные новости с территории Найвет намного приближают Зелеродов Рок. Райза следила за Эмстедом и видела, что он сосредоточен, но в его нейгере нет страха.