Зеленый

Смит Т. Л.

Блэк смотрит в ответ своими прекрасными зелеными глазами. Глазами, которые я так люблю и от взгляда которых у меня подкашиваются колени. Лиам — молчун, но мне нравится думать, что за эти годы он хотя бы немного изменился.

Или я попросту обманываю себя.

Может, я хожу в розовых очках и совершенно слепа.

— Роуз.

Я твердо кладу руку на дверную ручку. Отпустив ее, поворачиваюсь к Лиаму. Я была готова уйти, пока он не произнес мое имя.

— Не уходи.

Лиам Блэк не тот человек, который

скажет, что ему нужно. Никогда. И не показывает свои уязвимые места. Он состоит из мужественности и пугает больше, чем любой человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни.

Но моя любовь к нему пугает больше. Настолько сильно, что я боюсь, будто сама надела на себя шоры.

— Не думаю, что ты должен спать тут, если не можешь сказать мне правду.

Наконец он начинает двигаться.

Садится, хватает свои боксеры и надевает их. Потом встает и подходит ко мне, мое сердце едва не выпрыгивает из грудной клетки. Касается указательным пальцем моей щеки, потом подбородка и приподнимает чуть вверх, заставляя меня запрокинуть голову и посмотреть на него.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Я качаю головой. Лиам не убирает палец с подбородка, все еще держит меня. Затем гладит мою щеку пальцами, прежде чем, наконец, отпустить.

— Должен заметить, ты сегодня чертовски красивая. — По щеке скатывается одинокая слезинка, но я даже не замечаю, пока он не вытирает ее и не наклоняется, чтобы поцеловать след. — Ты такая чертовски красивая. Я бы не променял тебя ни на что на свете, — говорит он, и мое сердце замирает.

Блэк все еще действует на меня именно так.

— Но ты что-то скрываешь от меня.

Он кивает, совершенно не колеблясь.

Думаю, это его способ защитить меня, но Лиам не должен так поступать. Мы — команда. Эту жизнь мы идем рука об руку, и прошло довольно много времени, чтобы он мог понять это.

— Я расскажу, когда пойму, что готов. Ни минутой раньше, Роуз.

На моем лице отражается удивление, но Лиам остается недвижим.

— Если в наших отношениях принято такое правило, и я выберу не рассказывать тебе что-то важное, ты воспримешь это нормально?

Он кивает.

— Если ты считаешь, что так будет лучше.

Я смеюсь прямо ему в лицо.

Потом распахиваю дверь перед его носом и придерживаю, чтобы Лиам мог выйти.

— Наслаждайся ночью на диване.

— Я люблю тебя, Роуз.

Закрываю за ним дверь и на минуту жалею о том, что сделала. Нынешнее Рождество выходит совершенно не таким, как я надеялась.

Болит голова, ноет сердце.

Черт.

Глава 13

Блэк

Если скажу и это приведет ко мне, то она может пострадать. Я не готов втягивать в это Роуз. Не готов рисковать ею. Она — мой главный приоритет,

и так будет всегда.

Позади меня скрипит пол. Там Изабель, я понимаю это, даже не оборачиваясь. Она самая тихая из троих.

— Сегодня улизнуть тебе не удастся.

Иза включает свет и идет ко мне. Она одета, но не обута. Изабель садится на один из свободных диванов.

— Она реально злится на тебя. Так сильно впервые.

Я киваю. Раньше Роуз меня из спальни не выставляла. Может быть, это такая угроза. Но, если подумать, я уже давно не убивал никого за ее спиной. Особенно после моего лживого обещания остановиться.

— Надеюсь, ты серьезно готов целовать ее в задницу? Эта готовность будет кстати.

Качаю головой в ответ на ее слова.

— Слушай, тебе не пора?

Изабель пожимает плечами.

— Себастьян слишком липучий. Мне нужна пауза.

— Так говорят те, кто ввязался в серьезные отношения.

Иза искренне смеется. Дверь спальни открывается и выходит Роуз. Она одета, обута и готова к выходу.

Смотрю, жду, когда она посмотрит в ответ.

Она должна посмотреть.

Но не смотрит.

Роуз идет прямо на кухню, наливает себе кофе и направляется к входной двери.

— Пока, мам, — протяжно кричит Изабель и весело смотрит на меня.

— Пока, дорогая. Наслаждайся днем с папой.

А потом Роуз уходит в сопровождении смеха Изабель.

— Кажется, сегодня за нами присматриваешь ты. Наверное, будет весело.

Я качаю головой и иду одеваться. Когда возвращаюсь, все трое сидят за столом и ждут. Чего именно? Не уверен.

— Пап, чем мы будем завтракать? Я умираю с голоду.

— Я что, похож на вашего раба? У всех есть по две руки, правильно?

Изабель закатывает глаза.

— Воскресенье — день блинчиков в виде лица, нарисованным шоколадным кремом. Обычно их делает мама. Кажется, сегодня твоя очередь.

— Ешьте хлопья или тосты. Что там нормальные люди едят.

Хайден отрывает взгляд от телефона, Лиам младший недовольно морщится, а Изабель продолжает улыбаться.

— Ладно.

Я начинаю готовить дурацкие блинчики с тупым шоколадным топингом. Раздаю всем по порции, пока дети улыбаются, а потом начинаются жалобы.

— У маминых блинчиков всегда счастливая улыбка, почему у твоих — грустная? — Лиам младший отталкивает свою тарелку в мою сторону.

— Ешь такой или останешься голодным.

Кончики его губ приподнимаются в озорной улыбке, мой сын не отступает.

— Ладно. Будь голодным.

— Я маме расскажу.

— Вперед.

Малыш показывает мне язык и убегает играть в PlayStation.

— Знаешь, если он пожалуется маме, у тебя, скорее всего, станет гораздо больше неприятностей. Понимаешь… дети голодают, и все такое, — говорит Изабель, стараясь сдержать смех.