Зеленый попугай
Шрифт:
– Нам спать нельзя, не положено - служба... А это, - он смешно лягнул ногой, - сапоги я снял, чтобы ногам отдых дать. Они раненые, ноги-то. Устают...
– Он смотрел в темную ночь за окном, и его плоская костистая спина была какая-то незащищенная.
Вот тогда я и услышал запах. Я его и раньше чувствовал, но ни к чему применить не мог - запах шел от винтовок, стоявших в стойке. Я потрогал одну, понюхал руку. Рука стала
В дверь просунулся молодой милиционер Серега, сказал шепотом:
– Плотников, по тревоге...
– Он вошел в комнату, взял из стойки винтовку. Потом одной рукой пересадил меня на стол и открыл сундук. Как я сейчас понимаю, в сундуке в подсумках лежали патроны. В комнату один за другим быстро входили милиционеры, не суетясь и не разговаривая, брали винтовки, патроны и уходили. Уходя, каждый из них погладил меня по стриженной наголо голове, и запах ружейного масла как бы вошел в меня, слился с моим собственным запахом. Плотников сапоги надевал, наган проверил. Он и пересадил меня обратно на сундук. И тоже по голове погладил.
– Ты первый-то не иди, - сказал я ему вслед.
Он дольше, чем можно было по тревожному положению, смотрел на меня, сгоняя складки на гимнастерке от живота к спине, и я понял - пойдет.
Я ждал его...
Без винтовок стойка выглядела лишней в этой комнате, которая сразу же стала похожей на сельсовет. Но именно схожесть с сельсоветом или жактом, где моя мама иногда мыла полы, успокоила меня, я подсунул кулак под щеку и уснул.
Когда я проснулся, винтовки стояли в стойке. На столе горой лежали подсумки. А по кумачовому полотнищу, заменяющему скатерть, угрюмо, даже свирепо, расхаживал зеленый попугай. Он отрывал от газет и журналов ленты и швырял их на пол. И что-то говорил. И вздыхал, как вздыхают люди. Услыхав мое шевеление, он вспорхнул и уселся на одну из винтовок.
"Принесите шампанского", - сказал он.
Потом попугай долго плакал. И я уверен, что он плакал на самом деле. Потом крикнул голосом Плотникова: "Руки!" - и затрещал, затопал, заголосил...
От винтовок шел запах, как будто ударили камнем по камню.
Мне стало страшно. Я забился в угол и закрылся с головой полушубком. Внутри меня все оцепенело от чувства беды. Попугай не кричал - он скрипел, как скрипит на ветру не подпертая створка ворот. От овчины шел запах
Проснулся потому, что меня трясли.
Надо мной склонился Серега.
– Вставай, - сказал он.
– Твоя мамка пришла. Опознание будем делать.
Попугай сидел на винтовке, как на вершинке ели. Не шевелился и не дышал. Глаза были крепко закрыты.
– Хозяина его убили, - сказал Серега.
– Топором. А Плотников велел тебе привет передать и еще на гостинец. Плотникова в госпиталь отвезли. И чего в милицию пошел такой старый? И ноги больные. Не смог отпрыгнуть-то...
– Серега шарил по карманам, - хлопал себя по груди и краснел.
– Где же он?.. Куда ж я его?.. Неужели потерял?..
– Но вот лицо его расплылось, он вытащил из кармана пятак и вложил мне в руку.
– Конфет купишь...
Мама стояла у барьера сердитая и невыспавшаяся. Но все же бросилась ко мне, когда меня вывели.
– Опознаете?
– официально спросил Серега.
– Ваш ребенок?
– А вот я ему сейчас всыплю, тогда он сам скажет, чей он...
В комнате за моей спиной раздался крик: "Руки вверх! Принесите шампанского!.."
Мама побледнела, схватила меня, но я вырвался, бросился было забирать птицу себе - по моим чувствам не могла она быть одна.
Милиционеры поняли мои намерения.
– Мы его Плотникову хотим, - сказал Серега.
– Они с Плотниковым теперь вроде сродственники. Две сироты. Им и поговорить есть о чем.
Они проводили меня на улицу.
Было раннее утро. Катили, дребезжа и позванивая, первые трамваи. Мама хотела взять меня за руку. Я не дался. С нею рядом пошел.
У моста через Невку дремала торговка-лоточница. На лотке были папиросы, спички, леденцы, "сен-сен" и табак.
Я шагнул к ней. Мама схватила меня и сказала с угрозой, что денег на сласти у нее нет, тем более что я никаких сластей не заслуживаю, а заслуживаю порку.
Я разжал руку и показал ей пятак. В воздухе, очистившемся за ночь от густых дневных ароматов, тонко запахло ружейным маслом и теплой медью.
Мама спросила с ехидцей:
– Что это ты им так полюбился?
А у меня еще и слов столько не было, чтобы ей объяснить. Да почему-то и не хотелось... А хотелось мне купить махорки для Плотникова.