Зеленый король
Шрифт:
— Джордж, мне действительно нужно кое-что сказать вам, в какой-то мере это объяснит, зачем понадобилось вызывать вас сюда из Лондона. Я скоро исчезну на какое-то время.
— Исчезнете?
— Есть в мире одно место, где мне необходимо бывать иногда. Этот момент наступил. — Он улыбнулся: — А теперь можете закрыть рот; бывшему профессору Гарварда, который справедливо славится живостью интеллекта и красноречием, не пристало выглядеть таким ошарашенным. Джордж, ничего страшного не происходит: я просто еду к людям, к друзьям,
— В Европу?
— Нет, — просто ответил Климрод, по-прежнему улыбаясь.
«И это все, что тебе положено знать, глупый Таррас. Ответа не будет».
— Вы надолго?
— На несколько месяцев, может быть, больше. Еще не знаю.
— А связь будет?
— И да, и нет. На случай крайней необходимости кое-что предусмотрено. Дэвиду будут даны инструкции. Но ведь вам известно: те несколько фирм, что я создал, прекрасно могут работать и без меня. Так они были задуманы.
Помолчав секунду, Таррас сердито покачал головой:
— Пусть мне придется выпрыгнуть в море и возвращаться вплавь, но я скажу то, что хочу сказать, Реб. Вы сообщили Чармен о вашем предстоящем отсутствии? Вы ее к этому подготовили?
— Я полагаю, что это не ваша забота, Джордж.
— Она, возможно, едет с вами?
Но Таррас заранее знал, что ответ будет отрицательным.
— Нет, — сказал Реб.
Ясный взгляд Климрода стал вдруг абсолютно свирепым, ужасающим. Таррас содрогнулся. Но тем не менее продолжал:
— Поговорите с ней, Реб. Прошу вас. Я вас прошу… Или возьмите ее с собой…
Молчание. Серые глаза вновь подернулись задумчивой пеленой и стали совсем непроницаемыми. Дверь открылась в коридор и закрылась. Таррас сел на кровать. Он был сбит с толку, и на душе у него кошки скребли.
Его разбудили не выстрелы, которых он не слышал, а топот ног по коридору. Таррас машинально взглянул на часы: час сорок три. Он накинул халат и вышел. В этот момент появилась одна из эфиопок, на ее длинной белой тунике видно было пятно крови.
— Мсье должен пойти туда,, — сказала она по-французски.
Он последовал за ней, затем, когда девушка задержалась у порога первого отдельного салона в конце коридора, опередил ее. Он вошел в большую и красивую каюту, расположенную под кормой. Сначала Таррас увидел Чармен Пейдж. Она стояла, уставившись вытаращенными глазами в пустоту, волосы у нее были распущены, в правой руке она все еще держала небольшой никелированный револьвер, дуло которого было направлено вниз, в сторону черного ковра. На ней был легкий, почти прозрачный пеньюар, и Чармен казалась в нем обнаженной.
Реб Климрод находился в трех-четырех метрах от нее, он будто сел на пол, поджав под себя левую ногу и прислонившись плечами и затылком к белому кожаному дивану. Грудь его была обнажена и залита кровью, но два отверстия от пуль были четко видны. Вторая эфиопка, наклонившись,
— Джордж, помогите мне, пожалуйста.
Таррас сделал три шага, он прекрасно помнит, что в ; этот момент испытал чувство, которое логически вытекало из зародившихся в нем досады и гнева по отношению к Климроду: «Ты получил по заслугам, Климрод…»
Но размышления его прервал разъяренный безумец, он ворвался в каюту, одним взглядом оценил ситуацию и с яростным звериным рыком бросился на Чармен…
— ДИЕГО!
Голос Реба прозвучал, как удар хлыста.
— Диего, оставь ее! Не тронь ее, Диего! Отойди! Короткая пауза. Затем Реб снова заговорил:
— Прошу вас, Джордж, заберите у нее оружие. Очень осторожно. А ты, Диего, помоги мне…
Климрод зашелся в первом приступе кашля, в уголках губ появилась розоватая пена. Но он тут же приоткрыл глаза:
— Чармен! Отдай Джорджу револьвер, пожалуйста… Отдай, любовь моя…
Таррас подошел вплотную к молодой женщине. Она как будто не замечала его, только тихо и прерывисто дышала; Таррас взял ее за запястье, высвободил револьвер и сунул его в карман халата. Когда он обернулся, Диего, горько рыдая, укладывал длинное тело Реба на белый диван. С обезумевшим лицом, он очень быстро, но тихо говорил что-то по-испански, а Реб односложно отвечал ему на том же языке. Таррас вернулся к раненому: обе пули попали в грудную клетку, одна — довольно высоко, на уровне сердца, но несколько левее, так что не могла задеть его, другая прошла ниже и, как потом выяснилось, едва не затронула поджелудочную железу.
— Джордж!
— Не разговаривайте, Реб.
— Джордж, прошу вас, позаботьтесь о ней. Я доверяю ее вам. И сделайте… — новый приступ кашля, он побелел, — сделайте все, что скажет вам Диего.
Через несколько минут ритм работы моторов вдруг изменился, и стало ясно, что судно на всей скорости приближается к побережью Франции. Эфиопки взяли заботу о Чармен в свои руки, уложили ее и, видимо, дали какие-то лекарства; Таррас, пришедший узнать, как идут дела. увидел, что она спокойно спит.
Выходя из каюты, он столкнулся с Диего Хаасом.
— Картина такова, — сказал Диего. — Это я выстрелил в Реба, разумеется, случайно. Вы же ничего не видели. Когда это произошло, вы спали, она тоже. Ни вас, ни ее там не было. Мы с Ребом подвыпили и развлекались, стреляя через иллюминатор, как казалось нам, по летающим рыбам. В какой-то момент я поскользнулся, и две злополучные пули попали в грудь Реба. Это все, что вам известно.
— А эфиопки?
— Они тоже спали и ничего другого не скажут. Тем более матросы, все улажено. Господин Таррас, таково желание Реба, и мы его выполним, все без исключения. А теперь, прошу вас, отдайте мне оружие.