Зелёный король
Шрифт:
В одно мгновение в руке Лазаруса появился его любимый кольт, и он воскликнул:
– Вопрос к тебе, Ланген. Еще в Танжере меня и малыша стал мучить вопрос: как твое настоящее имя?
Ланген ответил, что фамилия его подлинная, что он самый настоящий голландец и что он не понимает, почему ему задают такие вопросы.
– Ладно, твои ответы меня не интересуют. Малыш сам тебе все скажет точно, у него феноменальная память. Он просто фотографирует события, лица, даты и цифры, запоминает даже всю книгу, стоит ее раз прочитать. Так вот, если
– В Белжеце, – поправил Реб. Голос парня прозвучал глухо и тихо. Он стоял рядом с Лазарусом, опустив голову.
– Прости меня, малыш. Действительно, в Белжеце, Ланген. Он видел тебя в концлагере в Белжеце в форме эсэсовца, и ты убил его мать и его сестер. Если Реб говорит, значит, так и было, ошибки быть не может.
– Но ведь и я могу ошибиться, – произнес очень тихо Реб.
– Не надо, Реб. Меня ты не разубедишь. Встань на колени, Ланген. Сейчас я одной пулей снесу твою нацистскую башку. Скажи мне на идише «Какая сегодня прекрасная погода». А может, ты, Ланген, желаешь сначала хорошенько помучиться, прежде чем сдохнешь здесь, на этом месте.
– Sara sheyn veter haynt! – закричал Ланген.
– Слышишь, малыш, какое у него прекрасное произношение!
Лазарус вынул второй пистолет и протянул его Ребу. В это время зашевелился другой «голландец», который до сих пор стоял неподвижно за спиной Реба. Дов не отреагировал, он улыбнулся и сказал:
– Я без промедления всажу пулю в твою задницу, де Грот, если замечу еще хоть одно движение.
Он снова обратился к стоящему рядом юноше:
– Ты убьешь его, Реб, здесь и сейчас. Кончай их немедленно, время на этих ублюдков терять жалко.
Пистолет тут же оказался в руке Реба.
– Да не вздумай стрелять в затылок, лучше прямо в рожу. Он должен увидеть твой палец на курке, вот так…
Лазарус схватил стоящего в нерешительности Реба за руку, и ствол автоматического оружия воткнулся в рот Лангену, лязгнув металлом о зубы.
– Кончай его, Реб! – кричал Лазарус. – Этот ублюдок убил твою мать и твоих сестер! Он сжег их живыми! Так что же ты медлишь? Кончай его!
Но Реб даже не двинулся с места. Он стоял словно загипнотизированный.
Дов уже успокоился и тихо произнес на английском:
– Ладно, малыш, отойди. Я сам разберусь с этой гадиной.
Словно во сне Реб слушал то, что говорил Лазарус дальше.
– Соси его, Ланген, соси ствол так, как сосал бы толстый член еврея… Вот так, Ланген, именно так.
Одновременно с последним словом, произнесенным Лазарусом, прозвучали два выстрела из пистолетов, которые Дов Лазарус держал в обеих руках. Месть свершилась, двух нацистских преступников больше не существовало.
Чем занимались дальше Дов Лазарус и Реб Климрод, точно не известно. Но через какое-то время они объявились в Австрии, в Линце, в доме № 36 на Ландштрассе. Здесь жил Симон Визенталь. Из информации, которую Сол Манкуза, их приятель и капитан судна
В начале встречи Визенталь уточнил у Реба, какую организацию он представляет. Юноша ответил, что не состоит в какой-либо организации, а действует в одиночку.
– А кто тот, другой человек, поджидающий на улице? – не успокаивался Визенталь.
– Это мой друг, – кратко ответил Реб Климрод. Он сказал Визенталю, что пришел к нему с определенной целью: получить информацию о конкретных людях. Реб назвал их фамилии: Эрих Иоахим Штейр и Вильгельм Хохрайнер. Но, к великому огорчению Реба, в картотеке Визенталя точных сведений о них не нашлось.
Хотя шел уже 1947 год, еще не были доподлинно известны имена и фамилии нацистских преступников, орудовавших в лагерях смерти. Сам Симон Визенталь испытывал определенные трудности, составляя в феврале 1947 года список ближайшего окружения Адольфа Эйхмана – даже о нем самом тогда не имелось точных сведений.
В то время вовсю действовала сеть ОДЕССА – гигантская организация, обеспечивавшая эмиграцию нацистов. Визенталь знал, что она появилась в 1947 году, но точная дата создания этой преступной сети ему была неизвестна.
– В моей картотеке значится несколько Штейров, но ни одного Иоахима Эриха. Кстати, где и когда он родился?
– Дата его рождения – 14 апреля 1905 года. Его родители: отец Иоахим Штейр, родившийся в Граце 6 ноября 1879 года, и мать Марта Сильвернагель, родившаяся 23 октября 1883 года в Клагенфурте. Значит, если этот человек жив, то сейчас ему сорок два года. Вот его описание: рост – метр восемьдесят два, блондин, глаза голубые, имеет красивую внешность, на ладони правой руки шрам в виде звезды. До войны работал адвокатом, владеет английским и немного французским. Прекрасный знаток искусств, особенно живописи.
Очень часто к Визенталю обращались незнакомые люди с такой же просьбой, как и этот юноша с необыкновенными глазами. Люди приходили, рассказывали свои истории, Визенталь фиксировал факты и события. Именно таким образом он собрал довольно большую картотеку имен и фамилий. Так чаще всего обнаруживались сведения о людях, которых разыскивали.
Реб сидел и медленно излагал Визенталю то, что знал о людях, которых разыскивал длительное время. Визенталь внес в свою картотеку имена Эриха Штейра и Вильгельма Хохрайнера, до сих пор в ней не значившиеся.
– Вы ведь назвали мне имена военных преступников?
– Да, – подтвердил Реб.
– В таком случае мне понадобятся ваши свидетельские показания.
– И что же случится после того, как вы их от меня получите?
– Их будут разыскивать, собирать сведения о тех преступлениях, которые они совершили, вы же это понимаете?..
– Да, я понимаю, – ответил Реб, усмехнувшись. – Я должен подумать, прежде чем прийти к вам снова.
На прощанье Визенталь задал еще один вопрос, возможно, важный для него самого: