Зеленый фронт

Рус

Младший лейтенант хотел что-то сказать, но его опередил сосед.

– Кто идет-то?

Тот яростно сверкнул глазами в ответ.

– Он идет... и земля содрогнется от его гнева! Все, кто пал духом и смирился перед врагом, станут кормом для него!
– его глаза буквально буравили высокого красноармейца, вытаскивая наружу одновременно все его страхи и желания.
– Не бойтесь, он все знает... он все знает...

В руку красноармейца легла почти такая же деревянная фигурка, грубо копировавшая человека. Едва он отдал это, как сразу же потерял

к ним всякий интерес. Его голова опустилась к земле и он снова что-то еле слышно забормотал. Склоненная к земле фигура медленно побрела в сторону ближайшей вышки с часовым.

– Ты куда дурья башка? Убьют ведь?!
– шикнул на него Андрей, порываясь броситься за ним.
– Назад! Назад!
– сзади за полу шинели его крепко держал высокий, не давай вскочить.
– Сюда, давай!

Тот продолжал ковылять, не обращая ни какого внимания на громкий шепот.

– …!
– громко что-то крикнул часовой с вышки, с металлическим лязгом передергивая затвор.
– …!

Не доходя нескольких метров до бревенчатого основания вышки, фигура упала на колени и начала что-то раскапывать. Куски земли взлетали вверх. Выстрел! Возле него вскипела земля! Еще выстрел! Уже весь барак с напряжением следил за странной фигурой, которая продолжала ковыряться в земле...

– Он идет!
– буквально взревел бесноватый, вскидывая вверх руки с окровавленными пальцами.
– Идет...

Со стороны казармы бежало несколько солдат, размахивая карабинами. Судя по их перекошенным лицам нарушившему режим через несколько минут станет очень плохо.

– Защити нас!
– продолжал реветь белугой тот, словно и не замечая фонтанчики пули, которые оставляли пули забавлявшегося часового с вышки.
– Защити на...

Мощный удар прикладом, нанесенный со всей силой первым добежавшим, выбросил кричавшего на колючую проволоку. Часовой с вышки, наблюдая все это, заливался смехом. Лоснящееся от пота лицо трясло всеми своими складками...

Человек медленно сползал с колючки. Его пальцы с вырванными ногтями с остервенением цеплялись за проволоку. Прокусанные губы продолжали шевелиться...

– Защити..., защити... своих детей …

Слезящиеся глаза с надеждой смотрели на встававший вблизи стеной лес. Из-за проволоки он различал мечущиеся на ветру дубовые листочки, клонящиеся к земле веточки березы. Казалось, вот он лес! До него можно дотянутся рукой! Раз и все! Но...

– …!
– новый удар, сопровождаемый хохотом охраны, бросил его к вышке.
– …!

Разбитая в кровь голова бессильно упала на плечо. Он чувствовал, что все... Сил не осталось, но его губы продолжали звать...

– Защити нас!

Острые сучки углового бревна вдавились в его спину, отчего он даже не пытался пошевелиться. Вдруг, его тело пронзила сильная боль! Эти сучки словно живые дергались, вырываясь из бревна и кололи его все сильнее и сильнее.

– Он здесь!
– пронзила мозг мысль, даря безумную радость и облегчение.
– Он здесь!
– мужчина уже не шептал, он говорил в полный голос, он кричал.
–

Он идет! Идет!

Толчки становились сильнее. Жалобна заскрипела вышка. Составляющие ее бревна начали ходить ходуном, почти выпрыгивая из пазов.

– А-а-а-а!
– заорал часовой, роняя карабин из рук.
– А-а-а-а!

С противным чмокающим звуком начал заваливаться на бок один из бараков. Передняя стенка, набранная из каких-то слег, сложилась как карточный домик.

– Шж-шж-шж-шж-шж-шж!
– прогремела пулеметная очередь в дальней части лагеря, где находился второй барак.
– Шж-шж-шж-шж-шжш-шж!

Охрана уже давно забыла про бедолагу у проволоки. Солдаты, ощетинившись карабинами, мотали головами как заведенные. Вокруг все скрипело, подало... Наконец, вышка не выдержала и упала на изгородь, похоронив под своими останками часового. Следом, словно шашечки домино, начали заваливаться столбы ограждения. Их словно что-то выталкивало из земли и бросало вверх и в сторону.

– Братцы, бежим!
– раздался чей-то вопль из глубины ошеломленной толпы.
– Бежим!
– вскочившие на ноги пленные после секундной заминки с ревом бросились на двоих солдат, которые даже выстрелить не успели.
– Свобода, братцы!

Метнувшийся сначала вместе со всеми к пролому Андрей остановился у лежащего человека.

– Давай, Андрюха, ноги отсюда делать надо! Охрана того и гляди очнется! Да, все кончился он! Пошли!

– А-а-а-а!
– еле слышно застонал лежащий человек.
– А-а-а-а!

– Живой, екарный бабай! Живой! А ну-ка давай, обопрись на меня, - лейтенант подхватил его за поволок в сторону леса.
– Держи, чего уставился! Местный это кажется... Без него пропадем! Хватай, хватай! О, черт!
– Андрей обернулся и обомлел...

Еще стоявшие в отдалении три вышки прямо на его глазах наклонились и рассыпались. Сразу же из здания администрации взметнулся в небо столб огня. Не было ни взрыва, ни выстрелов... Просто дом лопнул как переполненный воздушный шар. За доли секунды массивная четырехстенная изба вздрогнула, шевельнувшись всеми своими бревнышками, а потом выплюнула вверх все свои внутренности...

86

Черный легковой автомобиль бодро пробирался по узким улочками Москвы. Александр Александрович, руководитель Особого Московского клинического госпиталя, повернув голову к окну, внимательно рассматривал пролетавшие мимо хмурые здания с заколоченными окнами, почерневшими от мартовского солнца сугробами.

– Да уж, вот тебе и бабушка Юрьев день, - пробормотал он еле слышно.
– Хм...

– Александр Александрович, вы что сказали?
– с переднего сидения моментально среагировал человек, вихрастая голова которого показалась на фоне лобового стекла.
– Остановить?!

Профессор дернулся от неожиданности и доли секунды смотрел на своего охранника.

– Да нет, голубчик, нет, - проговорил он, мягко хлопая по сидению.
– Все нормально. Это я так, сам с собой. Есть у меня такая стариковская привычка!