Зеленый фронт
Шрифт:
– Это немецкий солдат. Его имя Ранке Фриц, рядовой 1 класса, - комментировал тот.
– Был убит на глазах своего непосредственного командира русским диверсантом голыми руками.
На фото крупным планом был показа торс и голова солдата, обезображенные глубокими ранами. В какой-то момент Марку показалось, что он видит жертв африканского льва или тигра. Будучи заядлым охотником он не раз сталкивался с тем, что оставалось от человека после разговора с африканской дикой кошкой. Сейчас он видел практически тоже самое — широкие рваные раны живота, словно оставшиеся от мощных когтей зверя, сильно обглоданное
– Вы уверены, что это сделал человек?
– Марк выразительно посмотрел на профессора.
– Ваши аналитики ничего там не напутали? У него же ребра наружу вывернуты!
– Не надо забывать и про одежду, - игнорируя вопрос заметил Грайте.
– Голыми руками разорвал шинель, полевое обмундирование и, наконец, плоть. Неплохо для обычного человека, не находите? В конце концов, отбросим фотографии! Они все равно не дадут вам представление всей полноты картины. Главное, сейчас понять одно — русские добились впечатляющего успеха в деле создания сверхсолдата, существенно обойдя нас. Безразлично, на какой стадии они находятся в данный момент — на стадии ли испытаний или окончательной шлифовки образцов. Важно лишь то, что они могут в самое ближайшее время выдать рабочий экземпляр, а мы — нет!
Не смотря на внешность героя из древней норвежской саги, Марк не зря носил фамилию Крупп и, в соответствие с традициями семьи неплохо соображал. «Если это не очередная сказка о супер оружии, которыми так любят кормить фюрера, то у нас всех скоро могут возникнуть серьезные проблемы, - он продолжал сминать в ладонях очередной листок.
– Неуязвимый солдат — это слишком серьезно, что отмахнуться от этого просто так».
– Почему вы рассказываете это именно мне?
– спросил Марк после минутного раздумья.
– О такой информации нужно трубить везде, где только возможно! Имперская канцелярия, Гестапо, Абвер, наконец, Фюрер! Это же пахнет Седаном...
– Не все так просто, дорогой Марк, - устало улыбнулся профессор, осторожно вынимая из его рук скомканный листок бумаги.
– Сейчас Рейх погружен в эйфорию побед и вся наша …, - он выразительно крутанул указательным пальцем где-то наверху.
– преисполнена собственной значимости и непогрешимости. Оглянитесь вокруг. Все, буквально все, уверены, что еще немного, еще совсем чуть — чуть и сапог немецкого пехотинца пройдет по брусчатке Красной площади, а потом и возле Букенгемского дворца! Это настоящее наваждение... Больше танков, еще больше самолетов, эсминцев, подводных лодок... Все просто грезят этими новыми армадами, которые растопчут любого противника Германии...
Он вновь улыбнулся, но в этот раз улыбка вышла какой-то виноватой, жалкой.
– Сейчас меня никто не будет слушать, - продолжил он.
– К тому же все вот это, к сожалению, косвенные свидетельства. За все это время нам так и не удалось добыть чего-то более существенное... Поэтому мне нужны ваши хозяева. Крупп, Тиссен, Борзиг... Мне нужны их капиталы и связи, с помощью которых можно хотя бы попытаться что-то противопоставить русским. С их помощью можно получить карт-бланш в Белоруссии и попытаться все окончательно выяснить... Еще не все потеряно! Не-е-е-е! Если бы нам удалось захватить опытный образец, то все бы выглядело совершенно иначе.
Во время его речи Марк аккуратно
– Вы меня убедили, господин Грайте, - наконец, сказал он, завязывая папку.
– Я все доложу дяде, а там как он решит.
74
Конец октября - середина ноября — это самое неприятное время года. Лес в это время голый, черно-серый, неприятный и неуютный, словно переполненный и нищий сиротский приют. Стабильная температура еще не установилась и в течение дня меняется с поразительной амплитудой. С самого утра может напугать хорошим морозом, от которого еще висящие на деревья листья сворачиваются в рваные трубочки и трава покрывается серебристым инеем. Днем же, напротив, ощутимо теплеет и возвращается ранняя осень. Кора деревьев, паутина веток покрываются крупными каплями тающего снега, под ногами начинает хлюпать вода, а натоптанная тропка превращается в непролазное болото.
… Отряд из двух десятков человек быстро продвигался по одной из многочисленных лесных тропинок, которыми так богат лес в географическом треугольнике Барановичи — Сломичи — Пинск. Тропка петляла из стороны в сторону, то обходя беспорядочны завалы из поваленных прошлогодней бурей деревьев, то устремляясь по самой кроме глубокого оврага, на дне которого журчит так и не замерзший ручеек.
– Господин лейтенант, сигнал, - остановился худой немец, шедший немного впереди основной группы.
– Йозеф заметил заметил трех человек.
Отряд замер. Лейтенант Конрад Зауэр после секундного раздумья сделал рукой хватательное движение и медленно двинулся в сторону угрозы. Группа быстро рассредоточилась.
Пулеметный расчет устроился на небольшом холме возле трухлявого пня, густо поросшим поганками. Крупный солдат, сняв со спины массивный рюкзак, саперной лопаткой рубил несколько древовидных кустарников. Рядом с ним пристроился второй, ставя в зажимы патронный короб побольше.
– … Agneschka, ne bojsj, - послышался спокойный женский голос.
– Ni shego s nej ne budet. Skolko ras ushe takoe bilo, ne cshest.
– Da, snaju ja, snaju, - что-то отвечал второй голос, в котором отчетливо проскальзывало беспокойство.
– Snaju, a serdeshko-to bolit! A, wdrug, s nej shto slushitsj?
Командир скривился. «Это быдло даже языка нормального не имеет, - подумал он, подтягивая тело вперед, чтобы рассмотреть, кто там идет.
– Надо брать. Мы уже давно вышли в отмеченный район. Другого такого случая может и не предоставиться... И место здесь подходящее. Если у того дуба попробовать..., - лейтенант начал внимательно рассматривать высокий раскидистый дуб, огромные нижние ветки которого доставали до самой земли.
– Хорошо». Зауэр перевернулся на спину и на листьях съехал вниз.
– Около того дуба будем брать, - прошептал он своему заместителю.
– Все нужны живыми. Нам нужно знать обстановку в этом районе.
Тот змей отполз в сторону залегший цепью солдат.
– Bolno usch u nee schivotik silno bolit, - со стороны сгоревшего села появились две фигурки, на руках одно из них был какой-то сверток.
– Daleko esche, Fekla? U nee schar!
– Poshti prischli, - первая женщина, кутавшаяся в темный пиджак с широченными плечами, махнула рукой в сторону дуба.
– Wona tam! Smotri-ka! Matka boska! A-a-a-a-a!