Зеленые береты

Мур Робин

– Чертовы муа! Удобряют поля дерьмом из общественных туалетов.

Он еще не закончил, как позади раздался скрежет коробки передач ехавшей машины. Открытый военный вездеход, который медленно пылил по дороге, а сидевшие в нем вьетконговцы внимательно разглядывали каждого прохожего, набрал скорость, чтобы побыстрей проехать зловонное место.

Оссидиан проводил их взглядом. Он знал, что жизнь людей при коммунистическом режиме строго регламентирована. Но их разведке не удавалось получить много информации об этом районе. Одной

из главных задач, стоявших перед Оссидианом, была необходимость выяснить, каким же именно образом коммунисты осуществляют строгий контроль на своей территории. Поскольку Фам Сон Ти являлся крупной политической фигурой, то его похищение становилось задачей номер один.

Часы показывали семнадцать тридцать, почти сумерки, когда внезапно позади раздалась резкая команда. Они обернулись. Сердце Оссидиана екнуло, под ложечкой засосало. Два полицейских в хаки и фуражках догоняли их на велосипедах.

Во и Оссидиан переглянулись.

– Говорить буду я, – сказал Во. – Мы оба с тобой таи, но ты не знаешь вьетнамского. Держи пакет наготове и жди сигнала.

Полицейские затормозили, и один из них, вероятно, офицер, судя по нашивкам на ремне, принялся их допрашивать. Во принялся отвечать, то и дело запинаясь.

Разговор затянулся, полицейский то и дело хватался за автомат, потом Во принялся хлопать по пустым карманам, очевидно, в ответ на требование документов. Внезапно тон полицейского смягчился и хитрая улыбка мелькнула на его лице, когда он взглянул на Оссидиана. Во щелкнул пальцами, и Оссидиан вынул из корзины грубый коричневый конверт и передал Во. Офицер перехватил конверт, вскрыл, достал оттуда щепотку коричневого порошка и втянул в нос.

Теперь Во и полицейский, оставив автомат в покое, принялись беседовать вполголоса. Сердце Оссидиана мало-помалу успокаивалось.

Потом полицейский решительно засунул конверт в карман и вместе со своим напарником отъехал. Во и Оссидиан опять двинулись в сторону Хонг Монга.

– Пронесло, – выдохнул Во.

– Что случилось?

– Я убедил их, что ты вождь деревушки, которая торгует опиумом, и работаешь в тесном контакте с губернатором.

– Да, я так и понял, когда ты произнес его имя.

– Все здесь знают, что губернатор покупает сырой опиум у жителей гор. Часть он оставляет для себя, а часть передает правительству для продажи на международном рынке. Полицейские не захотели связываться и забрали конверт с опиумом в качестве взятки. Они продадут это на китайском черном рынке за полугодовую зарплату.

– Хорошо, что все они тут взяточники.

– Взяточничество? – улыбнулся Во. – Это образ жизни.

Около шести часов вечера они подошли к месту встречи. Недалеко, за сухим рисовым полем, Оссидиан различил в сгущавшихся сумерках ряды кокосовых пальм, посаженных вперемежку с банановыми Деревьями. Подойдя ближе, они различили домик из бетона. Они свернули к нему.

Тон использовал точное слово –

деклассе, – подумал Оссидиан, приближаясь к домику. Когда-то это было вполне приличное жилище для относительно богатых людей. Теперь же от него осталась какая-то развалина.

Оссидиан жестом приказал Во обогнуть дом сзади, и когда тот наконец вышел из-за угла, то оба остановились у открытой двери. Оссидиан кивнул. Во приблизился к дверному проему.

– Чоу Оу, – послышался изнутри женский голос.

– Это Кванда, – сказал Во.

В дверях появился улыбающийся Нгуен Тон и поманил их внутрь.

– Вам Кванда понравится, – сказал он. – Это женщина номер один.

Оссидиан не ответил на улыбку.

– Я верю тебе, Тон, но я здесь по делу.

– Важно поддерживать тесную связь со своими агентами, – сказал Тон. – Меня учили этому в американской военной академии.

Сопровождаемые двумя проводниками, таями, Оссидиан и Во прошли внутрь. Его представили Кванде, которая зажгла свечу, и, разглядев ее хорошенько, он решил, что Тон совсем не преувеличивал. Она была в платье О-дай с высоким воротником на вьетнамский манер, и темноту материала изящно оттеняло ожерелье из жемчуга. Работа на Ближнем Востоке приучила Оссидиана к правилам элементарного этикета.

– Очарован, мадемуазель, – сказал он, прикасаясь к поданной руке губами. – Я с нетерпением жаждал познакомиться с вами. Как мне сказали, вашу красоту превосходят только ваши деловые качества.

Кванда тут же попалась на его удочку:

– Месье, вы мне тоже нравитесь. – А затем она добавила, проницательно глядя на гостя. – Надеюсь, вас обрадует цена, о которой мне удалось договориться с китайцами о продаже вашего золота.

– За сколько удалось продать? – спросил Оссидиан.

– В переводе на ваши деньги: тридцать восемь долларов за унцию. Это чуть больше, чем вы получите в Америке. Я оставила себе обычные пятнадцать процентов.

Знания Кванды поразили Оссидиана.

– А откуда вы знаете наши цены?

Она загадочно улыбнулась.

– Мы с моим братом, – она указала на могучего вьетнамца, тихо сидевшего в углу, – не новички в бизнесе, с тех самых пор как убили нашего отца. – Ее взгляд неожиданно стал жестким и холодным. – Мистер Тон сообщил мне, что вы купили для перепродажи весь опиум Мук Чона.

Оссидиан кивнул. Он понял, что находится в присутствии незаурядной женщины, и проклял свое недостаточное знание французского и вьетнамского.

– Может быть, мы заключим сделку? Боюсь, вы испортили его, слишком много переплатив. Но я надеюсь, вы согласитесь перепродать все мне за ту цену, что я обычно плачу Чону? В конце концов, вас ведь привели сюда другие интересы, в которых мы с братом готовы вам помочь.

– Нет проблем, – с готовностью подхватил Оссидиан ее тон. – У нас достаточно золота и опиума, и, как вы заметили, нас интересует иная прибыль.