Зеленые береты
Шрифт:
Рукер кивнул.
– Со мной было то же самое.
Хэнкс пододвинул своему капитану кружку с пивом.
– Сэр, – сказал он, – обращаясь к капитану Фарли, – я хочу попросить вас об одной услуге. Возможно, и капитан Пикинс сможет помочь вам в этом деле. Так вот, если на этот раз меня все же подстрелят, – он сделал паузу, после чего продолжал, – я хочу, чтобы сделали только одну вещь: назвали в память обо мне местный общественный сортир.
Кто-то рассмеялся, но Хэнкс лишь покачал головой.
– Без ерунды, сэр, я говорю вполне серьезно. Если моему имени суждено оказаться подвешенным над
Фарли поднял свою кружку.
– Если дело дойдет до этого, – сказал он, – я обещаю, что сделаю все от меня зависящее.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Хэнкс и снова заказал для всех пиво.
Остаток вечера, за исключением краткого перерыва на еду, Хиллмэн и сержант Рукер вводили бойцов новой группы А в курс дел и делились, чего им следует ожидать от ЛЛДБ в Мук Тане. Повествование велось в грубоватых, часто непристойных и неизменно уничижительных выражениях.
Перед расставанием я пообещал Заку Фарли, что до конца месяца обязательно навещу его в Мук Тане.
Как часто и бывает, прошло почти два месяца, прежде чем я смог выполнить свое обещание и прибыть в Мук Тан. Памятуя о предостережениях Хиллмэна и сержанта Рукера, я сгорал от желания поскорее увидеть собственными глазами, как идут дела у Зака.
Основную часть территории Мук Тана занимала громадная каучуковая плантация, вдоль северной границы которой вытянулся лагерь спецназовцев, окруженный небольшими деревушками и другими сельскохозяйственными угодьями, расположившимися на участках земли, очищенных от густых зарослей кустарников. В десяти милях к востоку от лагеря находился административный центр провинции. Основной задачей находившихся в Мук Тане спецназовцев являлась охрана камбоджийской границы, проходившей в десяти милях к западу от них. От Сайгона лагерь отделяли не более пятидесяти миль, а потому между ними ежедневно курсировали колонны автотранспорта, а из столицы в административный центр провинции летали самолеты с молоком.
В кругах АГВС-В Мук Тан считался едва ли не образцово-показательным лагерем спецназа, и именно сюда привозили многочисленные делегации заокеанских визитеров. В нем постоянно велось какое-то строительство, в новеньких гальюнах поддерживалась чуть ли не стерильная чистота, оборонительные сооружения пребывали в идеальном состоянии, а ударные силы вьетнамцев считались самыми дисциплинированными во всей стране. Окружавшая Мук Тан территория, хотя и не была полностью очищена от вьетконговских "горилл", столь часто патрулировалась, что на ней крайне редко отмечались случаи устраиваемых коммунистами рейдов или засад.
Последнее обстоятельство было главной причиной моей задержки с нанесением обещанного визита. Возможно, я оттягивал бы его дольше, если бы капитан Пикинс однажды в разговоре со мной не обмолвился о том, что, по имеющимся у них сведениям, одна из соседствующих с Мук Таном деревушек является важным перевалочным пунктом для проникновения вьетконговцев с камбоджийской территории. Капитан Фарли намеревался совершить рейд на эту деревню, однако Пикинс
Когда я прибыл с одним из самолетов, доставившим из Сайгона молоко, моего визита никто не ожидал, а радиосообщение о моем предстоящем приезде, как выяснилось чуть позднее, поступило лишь через сутки после того, как я спустился по трапу самолета. Как бы то ни было, но, сойдя на землю, я увидел сержанта спецназа, который сидел в грузовике грузоподъемностью в три четверти тонны и с неподдельным любопытством наблюдал за моим приближением. Несмотря на то, что на мне было стандартное обмундирование спецназовца для действий в условиях джунглей, с именной табличкой на правом кармане и нашивкой за выполненные парашютные прыжки – на левом, ни в петлицах, ни на зеленом берете у меня, естественно, не было никаких знаков различия. За спиной уменя висел столь же стандартный легкий полевой рюкзак, а с левого плеча свисал удобно пристроившийся за лопаткой карабин.
Наконец сержант-медик Мензес узнал меня, мгновенно выскочил из грузовика и сказал, что капитан Фарли уже больше месяца дожидается моего приезда. Извиняющимся тоном он попросил меня немного подождать, пока погрузит в машину кое-какое имущество и почту. Вместе с несколькими другими американскими советниками из различных команд данной провинции, а также двумя штатскими – скорее всего, сотрудниками ОМСШ, я наблюдал за тем, как через наклонный пандус в хвостовой части "карибу" спускали и поднимали всевозможные ящики, клети, сундуки и запчасти к машинам.
Наконец, отыскав свое имущество, сержант Мензес закинул коробки в кузов, где уже сидели четверо улыбающихся вьетнамских боевиков, бережно положил драгоценный оранжевый мешок с почтой на переднее сиденье между мною и собою, и мы отправились в путь.
Дорога в Мук Тан оказалась очень даже приличной. Сидевшие в кузове бойцы непрерывно осматривали окрестности на предмет возможной засады, да и я, следуя уже укоренившейся привычке, машинально снял карабин с предохранителя, дослал патрон в патронник и выставил дуло в окно, чтобы быть готовым к любой неожиданности.
– Похоже, вам уже доводилось побывать в дорожных переделках, – слегка хохотнув, проговорил Мензес. – Мы же здесь больше всего страдаем не от вьетконговцев, а от наших собственных, так сказать, "союзников".
– Припоминаю, что капитан Хиллмэн и сержант Рукер кое-что порассказали вам на эту тему? – ответил я. – Правда, мне тогда показалось, что вы не были склонны воспринимать их слова слишком уж всерьез.
– Уверяю вас, сэр, – сокрушенно проговорил Мензес, – довольно скоро мы убедились в том, что нам сказали чистую правду. Более того, дело оказалось еще хуже, чем мы ожидали. Впрочем, капитан Фарли и сам расскажет вам обо всем. Он просто в отчаянии.