Зелёное пальто
Шрифт:
Она очень удивилась, увидев меня в постели с барабаном и каким-то мужиком.
Маэстро галантно вскочил с постели, поправил бабочку, подтянул брюки и с поклоном поцеловал ручку сестре.
Втроем мы весело позавтракали, и за завтраком маэстро рассказал о своей мечте, которую он никак не осуществит.
Из-за перестройки накрылось бюджетное финансирование.
А «новые русские» не дают денег на искусство, дают только на теннис.
А вот если бы нашелся такой идиот, то есть патриот, то он бы первый
– А что для этого надо? – наивно спросила сестра.
– Нужен орган.
– Да… – загрустил я, – органа у нас в городе нет, если и найдется, то это пара роялей в Доме культуры железнодорожников, да и то ненастроенных и клеенных столярным клеем для табуреток.
Тут закашляла уборщица в кладовой Башни. Зная, что такие «кашли» во время серьезных бесед зря не происходят, я выволок уборщицу из кладовой на свет, и она поведала нам, что до перестройки была не уборщицей, а профессором в консерватории, где теперь боулинг.
Так вот, ей еще ее бабушка, тоже профессор все той же консерватории, рассказывала, что перед самой революцией на деньги прогрессивной музыкальной молодежи был куплен в Голландии и собран в особняке дворянского собрания Нижнеокска орган. Второй по величине в Европе.
После революции в это здание большевики решили заселить аптекоуправление. И ее бабка, и муж бабки, ее дедка ночью, еще до того, как туда заехали революционные фармацевты, забили орган глухой фанерной перегородкой. И затихли.
А так как всех прогрессивных, дореволюционных музыкантов расстреляли в семнадцатом, а затем в тридцать седьмом и деда с бабкой, то никто так и не знал, куда исчез голландский орган.
Время от времени в аптекоуправлении делали ремонт. Фанерную перегородку рабочие то красили, то наклеивали на нее обои, то наклеивали, то красили…
И перегородка с годами стала капитальной стеной. Из-за этого орган за долгие годы так никто и не обнаружил.
И если бы не мечта великого маэстро, моя уборщица, тире профессор, тоже унесла бы эту фамильную тайну в могилу.
Маэстро даже подпрыгнул от радости. И мы помчались в аптекоуправление.
Но в этом бывшем дворянском особняке аптеко-управления уже не было. Здание было пустым, без окон и дверей. Там бродили местные бомжи, которые в полу-обморочном состоянии ковырялись в щелях рассохшихся полов с надеждой найти стимулирующее питание.
Но стенка стояла как влитая.
Видно было, что кто-то пытался ее поцарапать, поковырять, но так ничего и не получилось.
Я тут же взялся за дело.
Выкупил здание как бесхозный сарай. Потом мы втихую сломали стену. И нашим взорам открылся великолепный орган.
Маэстро, как увидел, аж затрясся. Он стал ходить перед этим великолепным инструментом гладить его и, катая перед
Все были в полном восторге.
Маэстро как опытный человек разъяснил нам, что получение «Глобуса»– это очень сложный процесс. Для получения его, кроме таланта и органа, нужны деньги.
А у маэстро, как он пояснил, денег нет.
Поэтому ему нужен продюсер. Естественно, с деньгами.
Продюсером сразу же согласился стать я. И мы с маэстро заключили договор.
Также ему понадобится подруга, которая будет закатывать скандалы и сцены ревности – для прессы и телевидения.
– Ею буду я! – перебила маэстро старшая сестра.
А еще нужен антураж. Для этого я предложил папу, он как раз у нас немного «двинулся по фазе» [29] на почве познания вечной истины.
Маме решили поручить рекламное сопровождение проекта.
Ну, а младшая сестра согласилась обеспечить нам безопасность. Вся семья снова оказалась при деле.
Вначале все шло великолепно.
Чтобы финансирование проекта маэстро шло без задержки и в полном объеме, я заложил весь свой бизнес и всю семейную собственность в «Инкомбанк».
Быстро отремонтировал здание Дворянского собрания.
Вызвал, да… да… опять из Голландии, мастеров. Они отреставрировали и настроили нам орган.
Купил как расходный материал с полсотни барабанов.
И таким образом создал все условия для творчества нашего гениального маэстро.
Дело двигалось.
Маэстро творил.
А мы каждый занимались своим делом.
Старшая сестра регулярно заставала маэстро с кем-то, где-то, закатывала ему скандал, о чем не переставали писать газеты.
Младшая отбивала полчища папарацци и сумасшедших новаторов.
Так, нам предлагали использовать вместо органа реактивные двигатели самолетов, а вместо барабанов – человеческие головы.
Ведь голова – лучший резонатор в природе, при этом очень убедительно это демонстрировали, стуча себя по макушкам то гаечным ключом, то стулом.
Папа как услышал, что на плечах у него резонатор, впал в истерическое состояние и договорился до того, что мозг человека не что иное, как специальный аппарат для передачи импульсов от Бога к нам и обратно. А раз так, то человек уже бессмертен.
Всё, что он делает, от чихания, до чесания, уже моментально передается мозгом (т. е. читай резонатором) – Создателю. Значит, этот резонатор, т. е. голову, надо отделить от тела и использовать ее по назначению, а не как предмет, издающий звуки, отращивающий волосы и поглощающий пищу.