Зеленое окно
Шрифт:
— Сам говорил, найдем в один миг, — отвечал я Витальке, — а теперь в кусты?
И Таня тоже, улучив момент, шепнула мне:
— Ну хватит, Эдька, слышишь? Надоело.
— Мне тоже, — кивнул я и устремился в очередной подъезд.
Раза два я и Виталька подходили к тете Поле, спрашивали, верно ли ручка медная.
— А как же! — говорила тетя Поля. — Как сейчас помню, медная.
Поиски продолжались. Виталька наконец нашел медную ручку. Прибежал к тете Поле. Пошли смотреть, но ручка
Я уже твердил про себя заклинание:
Медная ручка! Медная ручка! Медная ручка, Найдись поскорей!Наверно, и Виталька тоже что-нибудь сочинил (я знаю, когда он ищет грибы, то что-то шепчет, но что — не говорит). И даже, может быть, сочинил это очень ловко, потому что ручку отыскал все-таки он.
Тетя Поля страшно обрадовалась.
— Касатики, — говорила она, — вот выручили! Ну заходите, кваску попьете. Нюрка такой квасок готовит!
Мы вначале отказывались, а потом зашли.
Нюрка (мы ее, конечно, стали звать тетя Нюра) оказалась похожей на свою сестру как две капли воды. Такая же маленькая, остроносенькая, с ровным пробором на голове. Была она, правда, чуть помоложе тети Поли.
— А я заждалась тебя, Поля, — сказала она, — все жданки пропали.
— Угости вот ребят кваском. — Тетя Поля положила сверток на большой стол рядом с ворохом цветной бумаги, обрезками тряпиц, ножницами и клеем. — Мои спасители.
Она принялась было рассказывать, как мы искали дверь с медной ручкой, но, увидев, что мы с удивлением посматриваем на этот стол, остановилась вдруг на полуслове и пояснила:
— Нюрка-то наша надомница. Работает, значит, дома, потому как инвалидность имеет. А цветы уж одно заглядение. Да вы сами гляньте.
Тетя Поля потащила нас к углу комнаты, где на широких полках лежала масса всевозможных цветов.
Она протягивала нам один цветок за другим и торопливо говорила:
— А это гляньте… А этот…
По-моему, цветы были неплохие, хотя я не очень-то в этом разбираюсь. Я вспомнил, что на праздники, когда идут демонстрации, у многих в руках такие цветы.
А Таня то и дело восклицала:
— Прелесть… Какая прелесть…
К нам подошла хозяйка с подносом, на котором стояли чашки, наполненные густо-коричневым квасом.
— Угощайтесь, — сказала она. — Кваску моего отведайте.
Мы с Виталькой залпом выпили по полной чашке, а Таня сделала один глоток и поставила чашку на поднос.
— Спасибо, тетя Нюра.
— Спасибо, — сказали и мы с Виталькой.
— На здоровье, милые.
— Ну как, вкусный квасок-то? — спросила тетя Поля.
— Ага, —
— Прелесть, — отозвалась Таня.
— Может, еще выпьете? — предложила хозяйка.
— Спасибо, — сказала Таня, — нам нужно идти.
Но мы с Виталькой все же выпили еще по одной чашке.
Потом стали прощаться.
— Это вам. — Тетя Нюра дала нам по красной гвоздике.
— Какая милая, — проговорила Таня, рассматривая свой цветок.
Мы поблагодарили тетушек и ушли. Когда спускались по лестнице, Виталька протянул Тане гвоздику и сказал:
— Таня, возьми.
Я тоже захотел отдать ей спою гвоздику, но удержался: зачем же мне подражать Витальке?
А Таня сказала:
— На что мне такая безвкусица! Все равно сейчас выкинем.
Безвкусица? Я ушам своим не верил. Только что ведь говорила: «Какая милая». И вдруг — безвкусица!
— Точно, — согласился Виталька, — такие лишь на венки для покойников нанизывают.
— Чего же брал? — не вытерпел я.
— Все брали, и я взял, — невозмутимо ответил Виталька.
Мы опять вышли на набережную, но теперь пошли уже по другой стороне, возле самых перил. Таня, а за ней и Виталька бросили в воду свои гвоздики, и река медленно понесла их.
— Бросай, — сказал мне Виталька. — Чего жалеть! — Я не бросал.
— Зачем же бросать, — заметила Таня, — если ему нравится. Пусть бережет. Вкус у всех разный.
Я шел молча и глядел на воду.
Может, и верно, безвкусица этот цветок, сделанный из бумаги и проволоки? Но ведь его подарили… Подарили. Как же я брошу? Получится, что я предаю тетю Полю и тетю Нюру, что я смеюсь над ними.
Я не бросил гвоздику. Так и пошел в Третьяковку с цветком в руке.
…Народу возле касс было немного. Мы подождали минут пять и получили билеты.
— Пошли на второй этаж, там классика, — уверенно сказал Виталька, после того как контролер надорвал наши билеты.
Вначале мы попали в зал, где со стен на нас смотрели какие-то важные господа и дамы. Мужчины были в париках, с орденами и лентами. У дам орденов не было, но зато они могли похвастаться кружевами и драгоценностями, которые нацепили на себя в большом количестве.
Одни лица были бледно-восковыми, на других алели румяна. Попадались лица и красивые, и некрасивые — носатые с тонкими, поджатыми губами.
Но было в портретах и такое, что объединяло их и делало похожими.
Сперва я не мог понять, отчего это так, а потом догадался: у всех этих вельмож и вельможинь был одинаково надменный, напыщенный вид. Наверное, выламывались друг перед другом, все равно как Виталька выламывался перед нами в кафе. Я даже улыбнулся от такого сравнения.