Зеленое окно
Шрифт:
— Спасибо. Проходите, ребята, в комнату.
В комнате, где уже был накрыт стол, сидели на диване Иван Денисович и Верка Рященцева.
— Здравствуйте! — поднялся нам навстречу Иван Денисович. — Молодцы, что не опоздали. Теперь, кажется, все собрались. Да, Таня?
— Да, сейчас будем садиться.
И только тут я увидел, что все еще держу в левой руке две здоровенные книжищи Уэллса.
— Куда положить? — спросил я Таню.
—
— Ага, — сказал я и протянул ей обе книги. — Здесь про человека-невидимку и еще всякая фантастика.
— Спасибо, — сказала Таня. — Я как раз хотела о нем прочитать. — И она унесла мои книги.
Потом она развернула Виталькин сверток.
— Духи!
— Покажи, — попросила Вера. — Ой, «Красная Москва»! — Она поднесла пузырек к носу. — А какой запах! — И протянула мне, как будто я просил ее. — На, посмотри.
Я взял коробочку с духами, посмотрел, понюхал.
— Здорово, — сказал, — пахнут.
Сказал я это просто так, чтобы не обидеть девчонок. По-моему, одеколон лучше пахнет, сильнее. Я смотрел на коробочку, и мне казалось, что это та самая, которую я чуть было не купил в одном магазине. Даже царапинка слева на крышке та же. Запомнил я потому, что никак все не мог решиться — покупать их или нет? А потом подумал: ну их к аллаху! Что Танька, взрослая, что ли, такими духами душиться! Виталька еще после засмеет. И вот пожалуйста! Те же самые духи. Цирк!
Я улыбнулся и взглянул на Витальку. Он отвел глаза. Мне тогда захотелось поддразнить его.
— Виталька, — позвал я.
— Чего?
— Ты молоток, Виталька. Такие духи достал. Разбираешься.
Виталька не знал, что сказать. Он отошел к книжным полкам, стал рассматривать корешки книг. А я торжествовал. Я решил выдать ему за все.
— Наверное, в очереди долго стоял, а?
— Да нет, — промямлил Виталька, — не долго.
Я видел, что он готов был провалиться сквозь землю. По жалость во мне даже не шевельнулась.
— Ой! — Я выронил из рук пузырек. Девчонки вскрикнули, но я тут же у самого пола успел поймать его. Этот фокус у меня был давно отработан. Даже мама моя сохраняла спокойствие, когда я при гостях вот так же «ронял» ее любимую чашку. «Ловкость рук, — пояснял я изумленным гостям и нагло спрашивал: — Повторить?» Все говорили; «Нет, нет, разве можно, что за баловство!»
Сейчас тоже все были испуганы. Виталька поправлял галстук, жалко улыбаясь. Он, кажется, понял, что я их разыгрывал.
— Положи, Эдька, —
Я поставил духи на подоконник.
— Подумаешь, чудо, — попытался как ни в чем не бывало сказать Виталька. — Вот у Лукерьи, говорят, было чудо? Это да!
Меня бросило в жар. Неужели знает?
— А что у Лукерьи? — спросила Верка.
— Не знаешь?
— Нет.
— И я не знаю, — сказала Таня.
— А я уж и подавно, — вставил Иван Денисович.
Оказалось, что Верка пекла большущий пирог с яблоками (это был ее подарок), а Таня и Иван Денисович тоже были очень заняты, вот и прошла мимо них сегодняшняя новость.
Виталька начал рассказывать про бабку Лукерью, а я все ждал, когда же эта история коснется меня. Он рассказывал смешно, изображал в лицах и бабку, и тех, кто ее слушал. Все смеялись, а я так же, как только что Виталька, жалко улыбался. Я знал, что удар вот-вот будет нанесен. Отличный удар. Под дых. «Вот сейчас, — думал я, — сейчас…»
Когда Виталька стал заканчивать свой рассказ, я вдруг почувствовал, что мне ничто не грозит. Нет, он ничего не знал про меня. Ничего! Он бы не так расписал этот случай. Он бы намекнул кое на что и кое на кого. А тут, я видел, вес камушки летели в бабкин огород!
— Господи, — уморительно повторял Виталька. — К чаму бы это… Ума не приложу. Никак, конец света наступает. О Господи!
Виталька разошелся вовсю. Он захотел и нас присоединить к неожиданно получившейся игре.
— К чаму бы такое, родненькая, скажи? — обратился к Верке.
Верка подумала, подумала — засмеялась.
— К дождичку в четверг, — сказала она.
Виталька подошел к Тане.
— А ты, имянинница, скажи ты.
— У нее день рождения, — вмешалась Верка. — Отстань ты от нее.
— Скажи, имянинница, — напирая на букву «я», повторил Виталька.
— Поживем — увидим, — уклончиво ответила Таня.
А Виталька уже взял меня за руку:
— Можат, ты, мил человек, знаешь, к чаму?
Меня как током дернуло. «Вот когда он отыграется. Дождался случая».
— К чаму? — настаивал Виталька.
— Пусти. — Я вырвал руку.
— Нет, мил человек, скажи, к чаму?
И опять вдруг мне стало легче. «Ну конечно, не знает. Он не так бы себя вел, не так». Мне тоже сделалось весело.
— К чаму? — не отставал Виталька.
— К киселю, — попробовал я свалять «дурочку».