Зеленая угроза
Шрифт:
Худощавый голубоглазый мужчина кивнул, постаравшись придать лицу благодарное выражение.
– Это было бы очень мило с вашей стороны. – Он заставил себя выпрямиться. «Прежде чем лечь спать, тебе придется прошагать еще много миль, – мрачно сказал он себе. – И, по всей вероятности, напрасно». Люди, которых он пытался отыскать, несомненно, уже залегли на дно.
Женщина посмотрела на его стоптанные, густо покрытые пылью ботинки.
– Знаете, я могла бы подвезти вас туда, – нерешительно предложила она. – Вы, наверно, совсем из сил выбились – ходите весь день.
Малахия Макнамара улыбнулся –
– Да, – мягко произнес он. – Я и впрямь изрядно устал. И буду очень благодарен, если вы подвезете меня.
Окрестности Санта-Фе
Конспиративная точка, которую охраняла боевая группа «Набата», располагалась довольно высоко в предгорьях Сангре-де-Кристо, неподалеку от дороги, ведущей в Лыжную долину Санта-Фе. Узкий проезд, перегороженный цепью, вдобавок к которой рядом красовался плакат с надписью «Проезда нет», уходил в рощу из осин с покрытыми осенней позолотой листьями, медно-красных дубов и елей и сосен, которые своей грубой зеленью неприятно напоминали о зиме.
Хэл Берк свернул с главной дороги, опустил окно «Крайслера Ле-барон», который он арендовал, как только сошел с самолета в международном аэропорту Альбукерке, и сидел неподвижно, предусмотрительно держа обе руки на рулевом колесе, чтобы их было хорошо видно.
Из-за толстенного ствола большого дерева показалась темная фигура. В тусклом отсвете автомобильных фар он увидел худое лицо с резкими чертами и подозрительным взглядом. Одна рука демонстративно лежала на торчавшей из набедренной кобуры рукояти 9-миллиметрового «вальтера».
– Это частная дорога, мистер.
– Да, – согласился Берк. – А я – частное лицо. Меня зовут Набат.
После того как Берк правильно назвал пароль, часовой подошел поближе. Он включил крохотный фонарик и посветил сначала в лицо офицера ЦРУ, а потом на заднее сиденье «Крайслера», удостоверяясь, что, кроме Берка, в машине никого не было.
– Хорошо. А теперь покажите мне документ.
Берк неторопливо вынул из кармана пиджака служебное удостоверение ЦРУ и передал охраннику.
Тот внимательно изучил фотографию, кивнул, возвратил удостоверение и отстегнул цепь, загораживавшую дорогу.
– Можете ехать, мистер Набат. Вас ждут в доме.
Дом, находившийся в четверти мили от поворота, был довольно большим и походил на швейцарское шале с бревенчатым первым этажом и высокой крутой крышей, построенной так, чтобы огромные массы снега, выпадающего зимой, легко скатывались вниз. Обычно зимой в этой части хребта Сангре-де-Кристо выпадало более ста дюймов снега за сезон, а зима здесь частенько начиналась уже с конца октября. На более высоких склонах, в районе горнолыжного курорта, снега, как правило, накапливалось вдвое больше.
Берк остановил машину на растрескавшейся от непогоды бетонной площадке, немного не доезжая до нижней ступени лестницы, ведущей к парадной двери шале. Уже стемнело, и ярко-желтый свет, падавший из окон, слепил глаза. В окружающем дом лесу было очень тихо и, по-видимому, безлюдно.
Дверь шале открылась даже раньше, чем он успел захлопнуть за собой дверцу машины. Вероятно, у часового была при себе рация. На верхней ступеньке крыльца стоял высокий мужчина с темно-рыжими волосами,
– Вы быстро добрались, мистер Берк.
Офицер ЦРУ посмотрел на стоявшего перед ним очень крупного мужчину и кивнул. Каждый раз в подобных ситуациях ему приходилось, испытывая почему-то тревогу, гадать, с кем же из странного трио, известного под общим именем Горациев, он имеет дело. Трое гигантов не были братьями-близнецами, их не связывали вообще никакие кровные узы. Их абсолютно идентичная внешность, огромная сила и исключительная ловкость, а также широчайший круг умений являлись, как говорили, результатом целого ряда исключительно смелых хирургических операций, многих лет продуманной тренировки и интенсивного обучения. Берк поставил их во главе бригад «Набата», как это и предусматривал их создатель, но все равно не мог полностью подавить смешанное чувство благоговения и страха, которое охватывало его всякий раз, когда он имел дело с кем-нибудь из Горациев. К тому же он так и не научился различать их.
– У меня были основания для спешки, Прим, – наугад сказал он, когда решил, что пауза слишком уж затягивается.
Зеленоглазый мужчина покачал головой.
– Я Терс. Третий. К сожалению, Прим умер.
– Умер? Как это произошло? – резко спросил Берк.
– Он был убит во время операции, – спокойно ответил Терс и отступил в сторону, пропуская Берка внутрь. Застеленная ковровой дорожкой лестница вела на второй этаж. В глубину дома уходил длинный и широкий вымощенный камнем коридор, облицованный панелями из темной сосны. Из открытой двери в дальнем конце лился яркий свет. – Не могу не заметить, что вы прибыли как раз вовремя, чтобы помочь нам решить маленький вопрос, связанный с его смертью.
Берк прошел за рыжеволосым великаном через открытую дверь в большой застекленный вестибюль, занимавший всю ширину дома. Легкий наклон бетонного пола от стен к середине, где имелся сток с металлической решеткой, и стойки вдоль стен говорили о том, что в обычных обстоятельствах помещение использовалось для хранения и сушки обуви и инвентаря туристов – лыж, ботинок и снегоступов. Ну, а новые владельцы шале приспособили вестибюль под тюремный застенок.
На табурете, установленном прямо посреди комнаты над стоком, неловко сидел маленький сутулый мужчина с оливковой кожей и аккуратно подстриженными усами. Рот у него был заклеен полоской пластыря, руки связаны за спиной, а ноги привязаны к ножкам табурета. Широко раскрытые темно-карие глаза с отчаянным испугом смотрели на вошедших.
Берк повернулся к Третьему, вопросительно вскинув бровь.
– Вот этот наш друг – его зовут Антонио – был запасным водителем штурмовой команды, – спокойно пояснил великан. – К сожалению, когда началось отступление, он запаниковал. Он бросил там Прима.
– Это значит, что вы были вынуждены устранить Прима, – полувопросительно произнес Берк. – Чтобы он не попал в плен.
– Не совсем так. Прим оказался… поражен, – ответил Терс, мрачно мотнув головой. – Вам следовало предупредить нас о том, что наши бомбы выпустят на волю такую чуму, мистер Берк. Я искренне надеюсь, что вы не сделали этого лишь по оплошности и ни в коем случае не намеренно.