Зеленая магия
Шрифт:
— Хммм. На следующей неделе я буду сильно занята, но, наверное, смогу выкроить часок-другой и проверить, как у тебя дела.
— Это означает, что ты мне разрешаешь?
— Если твой папа согласится.
Он, естественно, согласится, и мы с мамой обе это знали. Запретить мне ехать могла только мама. Я подбежала и крепко ее обняла.
— Мамочка, спасибо тебе огромное! Обещаю, я не зазнаюсь и не буду легкомысленной. Наоборот, я стану серьезнее! Если хочешь, даже начну читать философские трактаты… Мама рассмеялась. — Лучше начни помогать мне по дому.
В те дни я не могла думать ни о чем, кроме проекта «Сказки
— Лужайка перед нашим домом по колено заросла травой, — посетовал за ужином папа. — Куда смотрит служба, которая должна приглядывать за газонами?
— Я уже звонила им, — ответила мама. — Они уверяют, что подстригли газон только вчера! Можешь себе такое представить? Ведь каждый, у кого глаза на месте, видит, что к траве не прикасались по крайней мере две недели.
Я с виноватым видом уставилась в тарелку. Сотрудники службы действительно приезжали вчера, я сама их видела. Не их вина, что трава всего за один день так вымахала. Как это ни печально, похоже, причина была во мне.
Я больше не приближалась к парку Ханабейкер и стала ходить в школу другой дорогой, несмотря на то, что она была длиннее. В результате на улице, где я проходила, все деревья выпустили листья на месяц раньше. Мамин гибискус расколол еще один горшок — хорошо, что я в тот момент была дома одна, и об этом так никто и не узнал. И, наконец, участок перед главным входом в школу покрылся ковром цветущих нарциссов, хотя их никто не сажал. Уже несколько ночей подряд я видела один и тот же кошмар. Это был странный расплывчатый сон — никаких картинок, только чувства. Начиналось все с жуткого ощущения пустоты. Наверно, примерно так себя чувствуют одинокие путники в пустыне. Никаких признаков жизни. Никакой жизни вообще нигде. А затем голос, тонкий слабый голос, звучащий у меня в голове: — Червь… Червь приближается. Понятия не имею, что бы это значило. Какой еще червь? Этот предупреждающий голос приводил меня в ужас. Нет, даже больше чем в ужас — это был панический страх… И я просыпалась в холодном поту с отчаянно колотившимся сердцем.
После этого мне не сразу удавалось заснуть, требовалось какое-то время, чтобы успокоиться, прийти в себя. Возможно, в четверг на уроке рисования я зевала и тупо вертела в руках карандаш вместо того, чтобы заниматься эскизами, именно из-за недосыпания. Солнце пригревало, пылинки устроили диковинный танец в его золотистых лучах, проникших в кабинет. Танцующие пылинки и какие-то едва заметные зеленые вспышки…
Вилл кашлянула и прочистила горло.
— Хм… Корнелия… — прошептала она. — Что?
— Твой карандаш…
Карандаш? А что с ним не так?
Один быстрый взгляд, и я принялась торопливо запихивать карандаш в сумку. Потом достала новый. Надеюсь, мисс Уортон, наша учительница рисования, не успела разглядеть, что на обычном желтом деревянном карандаше, который я весь урок крутила в руках, внезапно появились два миленьких клейких зеленых листика…
Глава 3 Сказки и фантазии
Какой
— Корнелия! Пришла Хай Лин, — крикнул мне папа. — Кстати, разве мистер Джонс не просил, чтобы ты была готова к девяти?
Зеленый или синий? Синий или зеленый?
— Сейчас, одну минуточку! — отозвалась я. Потом стянула светло-зеленую юбку и синий свитер и надела длинное розовое платье, а поверх него жакет на полтона темнее. Так лучше? Я не знала. Я правда не знала… Ну, во всяком случае, этот наряд лучше сочетался с тенями под глазами, появившимися после того, как я всю ночь без сна проворочалась в постели…
— Корнелия!!!
— Уже иду!
Хай Лин ждала меня в гостиной. На ней были полосатые гетры, мини-юбка, а на макушке красовались огромные защитные очки, какие носят летчики. Я почувствовала укол зависти. Хай Лин не нужно было читать всякие женские журналы типа «Модного обозрения», чтобы узнать, что сейчас носят. У нее был свой собственный стиль, который всегда производил сногсшибательное впечатление.
— Я нормально выгляжу? — нервно передернув плечами, спросила я.
— Прекрасно, — ответил папа. — Красива, как картинка…
Ох, если бы он хоть что-то в этом понимал. Но это же мой папа…
— Хай Лин, а ты как считаешь?
— Ты смотришься круто, — сказала Хай Лин и мило улыбнулась.
Но может быть, она так сказала только потому, что мы подруги?… Ну, это что-то вроде того, когда вам неудобно намекнуть приятелю, что ему пора постирать носки…
В комнату, чавкая булкой с черникой, влетела Лилиан. Увидев меня, она встала как вкопанная.
— Ты розовая, — сказала она. — Ты вся совсем розовая!
О нет! Слишком много розового? Может, я должна надеть…
И тут я наконец взяла себя в руки. Да что это со мной такое? Как я могла пасть так низко, чтобы прислушиваться к мнению своей младшей сестры?!
— Корнелия, иди завтракать, — позвала меня мама с кухни.
Я взглянула на часы: У меня нет времени.
— Нет, время найдется! Ты же знаешь, завтрак — это очень важно…
— Честно, мам, я уже опаздываю! — Папа собирался подбросить нас в Ледихолд по дороге на работу. — Я только глотну апельсинового сока.
— Можешь доесть мою булочку! — заявила Лилиан, вытаскивая булку изо рта и протягивая мне. И, конечно, я в нее вляпалась!
Я в ужасе уставилась на черно-синее пятно, расплывавшееся на розовой ткани платья.
Лилиан, мерзкая малявка! Смотри, что ты наделала!
— Ты похожа на собаку миссис Джильберто, — хихикнула она. — Ну, ты видела этого пса, его зовут Пятныш. Он точно как ты, только не розовый.
Кажется, до нее даже не доходило, какую ужасную вещь она сотворила! Я совершенно потеряла терпение: