Здравствуй, сын!
Шрифт:
– И привлекательный, - настаивала на своем мама.
– А как он Матюше нашему нравится! Тот аж сиял, когда они в шахматы играли!
Маму этот факт, очевидно, приводил в восторг, а вот меня - совсем наоборот. Я не хотела, чтобы сын привязался к постороннему мужчине, с которым нам было совершенно не по пути. Как, впрочем, и с любым другим.
Когда я промолчала на ее последнюю реплику, мама снова пошла в бой, теперь уже с открытым забралом.
– Вот бы мне такого зятька!
– вздохнула она.
– Да и внучку мужское
Я со стуком поставила вымытую чашку в сушилку и, вразрез с этим резким звуком, как можно спокойнее ответила:
– Забудь об этом.
– Диана, но тебе нужен мужчина! Ты в самом расцвете лет, а молодость уходит так быстро….
– Напомню тебе, - едва сдерживаясь, откликнулась я, - что шесть лет назад ты мне запрещала всяческие отношения с мужчинами!
– Но тебя это все равно не уберегло! Так что толку вспоминать о том, что было так давно?
Да уж, не уберегло. Знать бы еще, как меня так угораздило?
Все, что я знала о том вечере - это то, что поехала подработать официанткой на какой-то пафосный мальчишник. При этом меня уверили, что все будет прилично и никто не станет ко мне приставать, потому что для этих целей наняты специальные женщины. И из того, что я помнила - ко мне действительно никто не приставал. Но, тем не менее, каким-то образом я оказалась в итоге беременна! А почти полсуток жизни начисто выпали из моей памяти. Очнулась я уже утром, в собственной постели, но как попала домой - не помнила совершенно.
– Мама, давай не будем, - сказала я, подавив вздох.
– Девочка моя, - мамин тон сделался почти умоляющим.
– Несмотря на то, что случилось, надо жить дальше. Девственность все равно уже не вернуть, как и не найти этого развратника! Но ты еще такая молодая, тебе надо замуж…
– Что мне действительно надо - так это ложиться спать, - отрезала я.
– У меня завтра на работе грядет проверка. Поговаривают, что Васнецов возвращается из своей ссылки.
– Батюшки!
– выдохнула мама, а потом вовсю замахала на меня руками:
– Ложись спать! Я тут все домою, а потом к себе пойду. Этих больших начальников лучше не сердить…
Вот уж точно. Особенно тех, от кого не знаешь, чего и ждать. А Роман Андреевич был именно из таких.
– Спасибо, мамуль, - я отошла от раковины и поцеловала маму в щеку.
– Но ты тоже ложись. Я утром все помою сама.
– Иди, иди, - проворчала мама и пробормотала себе под нос:
– Но какой все-таки чудесный был бы зятек из Олежки….
В последующие три дня Волков никак не давал о себе знать, и я уже решила, что он все же принял мой отказ и больше не заинтересован в продолжении знакомства. Осознание чего странным образом меня задевало, но я упорно говорила себе, что это только к лучшему.
Но одним вечером, когда я забрала Матвея из садика и мы шли домой, уплетая по пути мороженое, у самого подъезда нас окликнул знакомый голос:
– Диана! Матвей!
Оглядевшись по сторонам, я обнаружила Олега Волкова метрах в десяти от нас. Он стоял, прислонившись
– Олег, - улыбнулась я, когда он, оттолкнувшись от машины, подошел ближе. Матвей рядом со мной едва не подпрыгнул от восторга при виде Волкова, и видеть сына таким счастливым было мучительно и радостно одновременно.
– Привет!
– поздоровался он, задрав голову, а потом, протянув Олегу мороженое, предложил:
– Будешь мороженку? Мы с мамой по пути купили. Оно, конечно, не такое вкусное, каким ты меня угощал тогда на своей работе, но тоже неплохое. Мне нравится мороженка в рожках и иногда в брикетах, а тебе?
Сын выдал всю эту информацию буквально скороговоркой, и когда Волков улыбнулся ему в ответ - открыто и искренне, мне показалось, что мое сердце буквально тает, как та самая мороженка.
– Мне тоже такое нравится. Попробую с удовольствием, - заявил Олег - Спасибо.
Наклонившись, он сделал небольшой укус, после чего выпрямился и, переведя взгляд с Матвея на меня и обратно, спросил в свою очередь:
– А я тоже хотел поинтересоваться - ты любишь пирожки?
– Бабуля очень вкусно печет, - ответил сын, сосредоточенно нахмурив лоб. Так, словно обдумывал какой-то очень важный вопрос вроде того, как вывести экономику из кризиса, а вовсе не то, любит ли он пирожки.
– Мне нравятся с капустой и картошкой. И с яблоком. А вот мама не очень умеет печь, - сообщил он Олегу заговорщическим тоном.
– Но она старается.
– Ну спасибо на добром слове, - шутливо буркнула я.
Вот ведь чудо-ребенок! Заложил родную маму с потрохами.
Взметнув брови, Волков насмешливо посмотрел на меня, и я в ответ только руками развела - ну что поделать, если я действительно плохо умею печь пирожки?
– Вообще-то для того, что я хотел вам предложить, вовсе не надо ничего делать. Точнее - надо, но только не печь пирожки, а есть. И не только пирожки.
– Как это?
– тут же поинтересовался сын.
– Я приглашаю вас на благотворительный фестиваль, - пояснил Олег, не сводя с меня глаз.
– Буду угощать вас там всякими вкусностями.
– Ух ты!
– обрадовался Матвей.
– Мама, мы же поедем?
Ну какая же ты хитрая задница, Волков!
– хотелось мне сказать, но при ребенке я себе такого позволить не могла. Как и отказаться. Вот не будь рядом Матвея - решение было бы быстрым и весьма однозначным.
– Я не уверена, что смогу, - ответила размеренно.
– У меня на работе завал.
Это была чистая правда. Вернувшийся Васнецов носился по бутику где я работала, так, словно в него черти вселились, причем всем своим чертячьим семейством, и по сто раз на дню проверял нашу готовность к предстоящей презентации нового товара. И надо же ему было выбрать для этого именно мой магазин!