Здравствуй, сын!

Борн Амелия

В ответном взгляде ребенка плескалась тревога, когда он поднял на меня глаза. Точно так же как тогда, когда болел… и все спрашивал меня, когда же это кончится? А я не могла ничего ему сказать. Ничего обещать…

И меньше всего я желала теперь, чтобы сын о чем-то волновался. Поэтому натянула на лицо улыбку и добавила:

– Я скоро вернусь.

После чего открыла дверь соседнего номера и, распрямив плечи, мужественно шагнула внутрь, чтобы посмотреть в лицо своим кошмарам.

– Диана.
– Волков сделал мне шаг навстречу, но я, захлопнув за собой дверь,

холодно отчеканила:

– Не приближайся ко мне.

Он поднял вверх ладони в капитулирующем жесте, и я нашла в себе силы наконец взглянуть ему в лицо. Это был, казалось, все тот же человек. Не идеальные, но привлекательные черты, непослушные вьющиеся волосы… но теперь мои воспоминания о нем были окрашены в самые демонические оттенки.

– Что ты хотел сказать?

– Я хотел сказать, что мне… жаль.

Он растерянно запустил пальцы в волосы, и если бы я не помнила, как эти же самые пальцы впивались в мою руку, когда он волок меня в номер, я бы даже могла ему поверить. Но не сейчас, когда знала, как все было на самом деле.

– Тебе жаль… - повторила я медленно.
– Чего? Того, что ты лишил меня девственности? Того, что брал то, что захотел, против моей воли? Того, что исковеркал мне жизнь?!

– Я тебя не насиловал!
– не выдержал он.

– Неужели? У меня на этот счет другие воспоминания! Да, я все вспомнила, если хочешь знать! И то, как ты тащил меня, наплевав на просьбы отпустить, и все остальное!

– Я принял тебя за… проститутку. Я думал, что это просто игра…

– Нет, - мотнула я головой, ощущая, как губы складываются в кривую усмешку.
– Ты просто взял то, что захотел. И тебе было плевать на то, чего хочу я! На то, что я вовсе не с тобой и не так хотела потерять невинность!

Он дернулся, как от удара. Я почувствовала на мгновение мстительное удовлетворение за то, что сумела его задеть, хоть чем-то отплатив за все то, что он сделал.

Его глаза полыхнули недобрым огнем, когда он, в свою очередь, сказал:

– Значит, ты все вспомнила? Следовательно, помнишь и то, как текла, когда я…

Оказавшись рядом в пару шагов, я от всей души залепила ему пощечину. И выдохнула сквозь зубы:

– То, что ты знаешь, как заставить женщину... течь, еще не значит, что я этого хотела! И что ты не виноват в том, что сделал это все против моей воли! Или, ты думаешь, я плакала под тобой от счастья?!

– Я не говорил, что не виноват. Диана, пожалуйста, я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс... исправить все, что я натворил.

Отойдя к двери, я взялась за ручку и безразличным тоном ответила:

– Ты спас жизнь моего сына. На этом мы - квиты.

– Нашего сына, - произнес он с нажимом.

– Моего, - повторила я и вышла.

Через полчаса мы с Матвеем уже направлялись в аэропорт. К счастью, у меня с собой было достаточно денег, чтобы обеспечить все наши нужды, включая и сумму на обратные билеты, спасибо Васнецову за премию и отпускные. Если за что Волкова и можно было поблагодарить, кроме Матвея, так это за то, что я научилась полагаться в этой жизни только на себя.

Хотя это умение совершенно

не пригодилось мне в борьбе с болезнью сына. Олег спас Матвею жизнь - за это я всегда буду перед ним в долгу. Но сейчас мне нужно было оказаться от него подальше, чтобы просто понять, как дальше жить со всем тем, что теперь помнила и

знала.

Часть 11. Олег

Какого черта я произнес те слова, которые совершенно не собирался говорить? Дурацкий порыв заставить Диану считать, что ей со мной было хорошо? Или же попытка убедить себя в том, что для нее это не должно было быть таким уж ужасным событием, чтобы она восприняла его настолько остро?

Да, я пытался убедить в этом именно себя, потому что так или иначе чувствовал свою вину за то, что случилось тогда. И за то, как именно все произошло.

А сейчас… я дал ей уехать. Видел, с каким ужасом она бежит от меня, и на этот раз не предпринимал попыток еще больше все усложнить. Мне нужно было очень крепко обо всем подумать и впредь действовать совсем иначе. Только как - я пока даже не представлял.

– Точно все в порядке?
– спросил Жук, когда я сказал ему, что задерживаться и дольше не смогу.

– В порядке, - соврал, кидая вещи в чемодан, который так толком и не разобрал.
– Просто появились неотложные дела.

А потом были аэропорт, самолет и бесконечные раздумья, которые лишь крепче запутывали меня, но не давали пролиться ни на что и капли света.

Первым делом я хотел уволить секретаршу, но… похоже, Света сделала верный выбор сама, потому что в офисе мне сообщили, что она не выходит на работу с тех пор, как я отправился на фестиваль. Что ж, тем лучше было и для нее, и для меня. Иначе я за себя мог и не ручаться.

– Меня ни для кого нет, - сказал я своей помощнице Веронике.
– Вообще ни для кого в ближайшие часа три. И да, начни искать новую секретаршу, а когда найдешь, я лично хочу с ней побеседовать.

Заперевшись в своем кабинете, я набрал номер психолога, потому что не представлял, как справлюсь со всем случившимся сам. И пусть это открыто кричало о моей слабости, в коей любому нормальному мужику расписываться постыдно, я предпочитал быть слабым, но с Дианой и своим сыном, чем сильным, но потерявшим тех, к кому уже успел настолько привязаться.

– Олег Владимирович, я смогу выйти в скайп через десять минут, - сказала мне Алина, когда я едва не начал материться, стоило ей не сразу взять трубку.

– И не дольше, - отрезал я, после чего отключил связь.

Я платил большие деньги совсем не для того, чтобы слышать, что у нее есть дела поважнее.

Побарабанив пальцами по столу, я снова вернулся мыслями к тому, о чем не переставал думать все это время. А что, если я все разрушил сам, и теперь возврата назад не было? От этого по спине пробегал ледяной холодок. Но я знал одно - мне нужно быть сдержаннее, и больше не позволять себе никаких грубых и резких слов при Диане, раз уж я успел натворить настолько много всего.