Здравствуй, дочь!
Шрифт:
– Привет, - улыбнулась Диана, и я поняла, что она ничего не знает.
Удивляться этому не приходилось - Рома бы вряд ли пошел к ней рассказывать все, что было настолько личным. Хотя, рано или поздно, конечно, Васнецов мог и поведать что-то Диане. Об этом я и хотела поговорить с нею.
– Привет, - устало откликнулась и помотала головой, когда к нам подошел официант.
Мне нужно было заставить себя съесть хоть что-то, но я не могла. Снова вернулась тошнота, перед глазами порой мелькали черные мушки. Лекарства хоть и поглощались
– Что-то случилось?
– сразу же уточнила Диана, заказав чизкейк и зеленый чай.
Я вскинула на нее глаза. По сравнению с этой цветущей женщиной чувствовала себя просто бледным подобием.
– Случилось, - выдохнула в ответ и… сама не поняла, как все ей рассказала.
Конечно, умолчала о том, о чем знать никому не полагалось, но в целом, ситуацию обрисовала.
– Вот же…
Диана потерла лоб, как будто пыталась привести мысли в порядок.
– Не знаю, что мне делать. Мне плохо, а как подумаю о том, что он может больше не вернуться…
Я всхлипнула и закусила губу, чтобы только не расплакаться. Нет, Царева, тебе нужно держаться. Ради себя и ради двоих детей, один из которых сейчас целиком и полностью зависит от тебя и твоего состояния.
– Он вернется.
Диана неожиданно подалась ко мне и накрыла мою руку своей. После чего добавила:
– Я более-менее успела изучить Рому. Он - вернется.
И на этом моменте у меня сами по себе слезы потекли из глаз. Мне было безумно жаль - себя, наших с Васнецовым детей, но главное - мне было жаль, что у нас с Ромой все получилось не так, как должно было. Но что толку сейчас об этом горевать?
– Если вдруг он тебе напишет или позвонит, ты же мне скажешь?
– отерев слезы, спросила у Дианы.
Сама я раз за разом безуспешно пыталась до него дозвониться, каждый раз мысленно чертыхаясь, когда слышала равнодушный голос, оповещающий, что абонент не в сети.
– Конечно!
– горячо заверила меня Ди.
– И мне кажется, тебе нужно что-нибудь съесть или выпить чаю. Ты такая бледная…
Она посмотрела на меня с искренним участием, и когда я кивнула, щелкнула пальцами, подзывая официанта.
– Мам! А мы за молоком твоим любимым зашли, а то я утром посмотрела, оно закончилось!
– радостно возвестила Лера.
Я как раз прилегла, чтобы посмотреть что-нибудь по телевизору в попытке тем самым разгрузить голову.
– Спасибо, моя хорошая, - улыбнулась дочери, ставя бутылку рядом на столик.
– Как провели время с бабушкой?
– Ой, - покачала головой мама.
– Скупили весь книжный магазин! Лера у нас глотает книжки залпом.
С этим я была полностью согласна.
– Мам, а когда папа приедет? Я никак не могу до него дозвониться, - нахмурилась дочь.
Поймав тревожный мамин взгляд, я вздохнула. О том, что папа снова пропал, я говорить дочери не собиралась. «Он вернется», - прозвучал в голове
– А папу вызвали в командировку, - как можно спокойнее сказала в ответ.
– Поэтому и телефон выключен. Но он просил тебе передать, что уже очень скучает.
Лера прищурилась, но тут же его губы тронула улыбка.
– Ладно! Если он будет снова звонить - сразу же зови меня!
Она умчалась, а я подернула плечами под маминым взглядом.
– У вас разлад произошел?
– тихо спросила она.
– Не совсем так. Но пока Васнецов самоудалился.
Поднявшись с дивана и прихватив с собой бутылку молока, я направилась на кухню со словами:
– Пойдем, выпьем чаю. Расскажу, что смогу.
Голова закружилась так, как никогда до этого. Вдобавок, во рту появился горький привкус. Я попыталась запить его глотком молока, но стало лишь хуже. Нужно будет обратиться к врачу, потому что симптомы анемии не уходили.
– Понятно... жаль, что все так происходит, конечно. И Рому жаль.
Мама вздохнула и отпила глоток наверняка остывшего чая.
– У меня апатия какая-то. Не пойму, что со мной. Кажется, уже не выберемся из этого всего.
– Выберетесь обязательно. Роме только время нужно дать.
Я невесело усмехнулась. Как раз этого у Васнецова от меня всегда было с избытком. Вот только с недавних пор я поняла, что жить хочу здесь и сейчас.
– Я...
Не договорив, вскочила, не понимая, что со мной творится. А в следующий миг мчалась в ванную, потому что меня накрыло таким приступом тошноты, какого не было ни разу в моей жизни.
Часть 37. Роман
Я гнал на предельной скорости. Нарушал, кажется, все правила, что только можно и нельзя. Словно играл тем самым с судьбой в русскую рулетку - повезет на сей раз или нет. Сколь многого можно было бы избежать, погибни я в тот вместе с Леной и Денисом! И сколь многого я бы при этом лишился… Пусть и не имел права на этот период затишья, когда демоны внутри умолкли. Пусть и не заслуживал быть счастливым даже такой недолгий период.
Горло сжал спазм. Трудно было представить, что больше не услышу голоса дочери. Страшно. Страшно остаться наедине со своим собственным адом, где не будет ничего, кроме сводящих с ума голосов, которые слышал только я. Все это пугало. Но куда страшнее было думать, что дочь и любимая женщина увидят меня таким. Я знал, что бывает, когда наступала эта черная полоса. Я не хотел их пугать. Я не хотел, чтобы они боялись меня. Чтобы мучились от невозможности помочь.
Спросит ли обо мне Лера, когда увидит, что меня нет? И что ответит ей на это Аня? Скажет ли, что я снова их бросил? Или попытается солгать, сказав, что уехал по делам? Конечно же, она сделает второе. Даже если сейчас ненавидит меня и не понимает, почему я поступил так.