Здесь мое сердце
Шрифт:
— Прости, но как я мог что-то проявить, если ты постоянно шарахалась от меня как от чумы?
— Ты и был чумой.
— Ну наконец-то хоть какой-то прогресс, — насмешливо вымолвил Ник. — Огромное спасибо за прошедшее время. Удовлетворение от взаимного влечения пошло тебе на пользу.
Ее подбородок поднялся выше, подчеркивая тонкую линию изящной шеи. Ник задумался: долго ли она сможет оставаться столь же непреступной, если он начнет усыпать горячими поцелуями эту длинную нежную шею? Одно он знал точно. Перспектива увидеть «Ипатию» сегодня вечером совсем его не привлекала.
Дионис уселся в лимузин за бабушкой и Эмили. Яннис и Эдна стояли на улице, поджидая вторую машину. Швейцар держал открытыми двери гостиницы, приглашая на выход Николаса и Глорию.
Первый лимузин уехал. Эдна и Яннис стали размещаться на роскошных сиденьях. Подошедшие Ник и Глория были готовы последовать за ними. Несколько секунд спустя все устроились, и шофер закрыл за ними дверцу.
Ник сидел напротив Янниса, почти ненавидя брата за то, что тот выглядел таким счастливым. Еще бы: рядом с ним была Эдна, держащая его руку в своей, и сияющая, словно рождественская елка. По контрасту с ними он сейчас буквально сгорал от отчаяния рядом с рыжеволосой ведьмой, мысленно размешивающей зелье в кипящих котлах. Чтобы при случае опрокинуть их на него…
Если Глория рассчитывает на то, что сможет отделаться от него на вечеринке после премьеры, ей стоит подумать об этом еще раз. Ник все время будет рядом, и каждую секунду она станет ощущать его присутствие. Пускай привыкает к этому. Теперь он не сделает ошибочных выводов о случайности сексуальной вспышки между ними.
Они оба — абсолютный динамит. И фитиль уже подожжен…
12
В театре их места были забронированы в ложах. Кресло Глории оказалось во втором ряду. С одной стороны от нее сидел Николас, с другой расположилась Эдна. В первом ряду, перед ними расположились Дионис, Эмили и миссис Галанаки. К большому облегчению Глории она не стала изолированной ото всех пленницей Николаса. Каждая минута пребывания с ним наедине была сейчас для нее мучительна, поскольку ее душу и тело раздирали противоречия.
Да, секс — штука замечательная, но не главная. В прежней жизни неоспоримой ценностью для Глории обладали совсем другие вещи: уважение, доверие, понимание, любовь, в конце концов. Что общего у них с Николасом? Он казался таким надменным, самонадеянным, уверенным в том, что может командовать ею, когда ему вздумается. Но самое худшее было в том, что, осознавая изъяны его характера, она теперь до дрожи жаждала повторить то, что произошло сегодня в номере. Как ей с этим справиться? Как? Какой способ изыскать для этого? Да и есть ли такой способ вообще?..
Когда началось представление, то происходящее на сцене заставило Глорию полностью отрешиться от окружающего и своих беспокойных мыслей. История жизни удивительной великой женщины, живущей в древней Александрии, предстала перед ее глазами. Она перекликалась с судьбой современной женщины, биолога, исследования которой крайне важны для выживания человечества в борьбе с опасным вирусом. Но ни семья, ни коллеги, ни церковь не поддерживают ее в изматывающей, напряженной работе.
Сюжет был живым и эмоциональным, с угадывающейся трагедией, неотвратимой и неизбежной в результате непреодолимого конфликта гения и его косного окружения.
Каждый раз, когда играла Рита, казалось, что в зале воцаряется невообразимая тишина, что не слышно ни единого вздоха или шороха. Мистическая власть ее голоса, мимики, движений и сочувствие, которое вызывала у зрителей ее героиня, делали работу талантливой актрисы поистине уникальной. Остальной состав играл не хуже, но Рита просто блистала. Гордость за нее сквозила на лицах членов всей семьи Галанакисов. Даже Николаса и Глории.
Вторая половина постановки оказалась еще более трогательной. Со слезами на глазах мисс Прайс нащупала руками сумочку, желая достать носовой платок. Николас услужливо предложил свой, чтобы она не отвлекалась и не беспокоила других. Глория взяла платок, кивнув в знак благодарности. Это оказалось очень кстати. Ипатии вынесли приговор и вот-вот должны были привести его в исполнение. Деспина умирала сама — в забвении и одиночестве, после травли прессой и после того, как самый близкий человек счел ее безумной и отнял единственного сына.
Слезы душили молодую женщину. Глория боролась с собой, стараясь не всхлипывать.
— Возьми меня за руку… — Эти слова прозвучали очень требовательно. Когда рука Ника накрыла ее пальцы, она сжала их с такой силой, словно ее напряжение способно было спасти хоть кого-то от верной смерти… Занавес опустился.
Единственное, что доносилось из зала, — были вздохи, сопение и легкое покашливание. Аплодисменты послышались не сразу. Сначала единичные, потом к ним добавились другие, и постепенно хлопал и ревел весь театр. Глория тоже хотела присоединиться, но одна ее рука все еще держала пальцы Ника. Внезапное осознание этого, пронзило ее тело подобно электрическому разряду.
Рука Николаса! Как приятно было чувствовать теплоту и силу его ладони. Сердце Глорий учащенно забилось. Смущенная, она с вызовом посмотрела на него в упор, пытаясь освободить свою руку. Легкая ироничная улыбка тронула его губы, когда он подчинился, освобождая ее пальцы и начиная аплодировать.
Большинство оваций предназначались Рите. Многие выкрикивали ее имя, и восторженное «Браво!» сотрясало театр, Ее буквально засыпали цветами, а она улыбалась Дионису, который поднялся и послал ей воздушный поцелуй. Рита ответила ему тем же. Глория почувствовала укол зависти.
Почему бы… — она повернулась к Николасу Галанакису еще до того, как оформилась ее мысль, — с ними не может быть также?
Он поймал ее взгляд и вопрошающе поднял бровь.
Кровь прилила к щекам Глории, и она снова устремила взгляд на сцену. Глупые фантазии! Этому рациональному человеку и в голову никогда не придет подобная мысль. Мисс Прайс мельком заметила: его лицо выражало насмешку, когда он наблюдал сцену между своим братом и его женой. Неужели Ник не воспринимал всерьез настоящую любовь между мужчиной и женщиной? Неужели для него был важен только секс?