Здесь мое сердце

Гудмен Марта

— Располагайся пока, а я принесу нам что-нибудь перекусить и промочить горло, — произнес Ник и направился в сторону кухни. — Можешь положить вещи на стол и пройти на веранду. Напротив залив и там достаточно прохладно даже днем. Отличное место, чтобы расслабиться под шум прибоя.

Мне бы сейчас для отдыха подошло любое место, подумала Глория, послушно выполняя все, что он предлагал.

Дверь, ведущая на веранду, легко заскользила, как только гостья дотронулась до нее. Привлеченная шумом прибоя, девушка сразу подошла к балюстраде и склонилась над перилами.

— Бог

мой, как красиво! — непроизвольно вырвалось у нее громкое восклицание, когда она огляделась вокруг.

Вода в бухте легкими пенистыми волнами накатывала на позеленевшие от водорослей округлые валуны. Брызги искрились на солнце, которое пронизывало кристально чистую, прозрачную воду насквозь, до самого дна. Из-за этого было непонятно, какова глубина в заливе, три метра или десять?

Поросший папоротником берег был не менее прекрасен. Это зрелище заставило Глорию забыть обо всех своих проблемах и неприятностях. Среди причудливых кустарников порхали птицы, оглашая негромкими трелями окрестности. Мельком она успевала заметить этих пестрых экзотических певцов, которые не очень-то старались спрятаться среди листвы, добавляя к ее зелени золотой, пурпурный, алый мазки. Это было магическое место. И она подумала, насколько счастлив должен был быть Николас Галанакис, полноправно владея кусочком первозданной природной красоты, этим настоящий раем на Земле.

— Не двигайся, — услышала она позади себя тихий голос. — На твои волосы сели бабочки. Стой так, я принесу цветок.

Глория застыла, удивленная тем, что даже бабочки в этих местах ручные. Надо же, не испугались, спокойно решили передохнуть у нее на голове…

Послышался звук опускаемого на стол подноса, затем шаги Ника, прошедшего сначала в конец веранды, но быстро вернувшегося! Краем глаза девушка увидела в его руках огромный ярко-красный цветок гибискуса с длинной желтой тычинкой посередине. Потом почувствовала легкое прикосновение к волосам, и вдруг две нежно-голубые бабочки вспорхнули перед ней, кружась над цветком, который Ник теперь держал над перилами.

— О, — выдохнула она удивленно. — Какого они необычного голубого цвета.

— Таких здесь очень много, — пробормотал Ник. — Их привлек яркий цвет твоих волос.

— Ты думаешь? — Она посмотрела на него с сомнением, все еще поглощенная впечатлением от этого маленького приключения.

Ник улыбнулся. Его глаза сияли. Он стоял так близко, что ей показалось, будто ее окатила волна теплоты. На несколько волшебных секунд они оба оказались под впечатлением простых, но в то же время удивительных чудес, которые дарил им окружающий мир. Потом, постепенно это очарование стало исчезать, появилось неудобство, и Глория снова ощутила напряжение.

— Нет сомнений, они слетелись на огонь твоих волос, — сказал Николас странным задумчивым голосом. — Интересно, сколько душ он заманил и сжег?

— Извини? — натянуто спросила она.

— Эти бабочки… Боже… твои волосы, как пламя на ветру!

— Но они никого не обжигают.

— У тебя очарование роковой женщины.

— Что-то не замечаю, чтобы вы вздыхали у моих ног…

Он

расхохотался и, дразня, провел легкими лепестками цветка по ее щеке. Это возымело ошеломляюще чувственное действие на Глорию, и Николас наслаждался этой секундой, видя, что она потеряла даже способность дышать, не говоря уж о том, чтобы говорить.

— Жизнь полна сюрпризов, — загадочно произнес он. — Сейчас я побалую твои вкусовые рецепторы многочисленными экзотическими букетами.

Он шагнул назад и показал рукой на небольшой стеклянный столик, сервированный на двоих. На подносе красовалось большое плоское блюдо с нарезанными фруктами. Два запотевших бокала были наполнены.

— Шампанское? — слово вырвалось у Глории само собой, и она тут же поняла, что была настолько поглощена своими эмоциями, что даже потеряла контроль над собой.

— Да. Прекрасное сопровождение для фруктов, — сказал Ник авторитетно, и это заранее как бы исключило все ее протесты против алкоголя. Он ободряюще улыбнулся. — Здесь все охлажденное, так что уверен, ты оценишь мое угощение по достоинству.

Он ждал, пока Глория сядет. Девушка вздохнула, пытаясь собрать мысли воедино и заодно заставить двигаться одеревеневшие ноги. Когда она опустилась в кресло, Ник снял все с подноса и положил алый цветок гибискуса рядом с ее бокалом. Она поклялась себе, что только пригубит шампанское.

Николас сел напротив своей гостьи и ухмыльнулся. В его глазах читалось предвкушение удовольствия. Это мгновенно навело Глорию на мысль, что вряд ли только лишь предстоящее смакование фруктов могло вызвать в Галанакисе подобную эйфорию. Главным источником наслаждения, по-видимому, должна была стать она сама. Он готовился сделать ее своей добычей.

— Думаю, нам стоит начать с короля и королевы тропических фруктов, плодов любви, как их еще называют. — Он положил на ее тарелку два кусочка, указывая на каждый из них. Король — дуриан, королева — мангостин.

Дуриан по вкусу напоминал медовое яблоко, но оказалось гораздо богаче по аромату. Глория предпочла более утонченный вкус кисло-сладкого кусочка мангостина.

— Мне больше нравится королева, — призналась она.

— Возможно, но у короля более насыщенный вкус. Однако чем больше его ешь, тем больше хочется.

Может, он намекал на себя? Николас внимательно наблюдал за тем, как она долька за долькой пробовала фрукты.

— При такой жаре шампанское быстро согревается, так что не будем своей медлительностью портить превосходный напиток, — посоветовал он, поднимая свой бокал и кивком приглашая ее сделать то же самое.

Пока он пил, Глория сквозь густые ресницы неотрывно смотрела на его рот, гадая, каков на вкус будет поцелуй.

— Теперь настала очередь попробовать ланган. Он родом из Китая.

Так и продолжалось: экзотическое имя — экзотический вкус. А Глории приходили на ум мысли об эротике, а не об экзотике. Было много сексуальной интимности в том, что они разделяли праздник вкусовых наслаждений. Это было словно возбуждающее путешествие навстречу предстоящему открытию… Возбуждающее во многих отношениях!