Завтра утром
Шрифт:
Передавали ток-шоу «Полуночные признания». Ведущей его была доктор Сэм — новоорлеанский радио-психолог, которая давала советы любому придурку с телефоном. Никки вспомнила, как подскочил рейтинг шоу несколько лет назад, когда серийный убийца, наводивший ужас на жителей Нового Орлеана, позвонил доктору Сэм в прямой эфир. Сегодня она разговаривала с женщиной, которая собиралась начать физические отношения с мужчиной, с которым уже занималась по Интернету киберсексом, что бы это, черт возьми, ни значило.
— Как раз то, что нам нужно, — пробормотала Никки, заползая в обнимку с котом в постель. — Чужие переживания.
Дженнингс так громко замурлыкал, что ей с
— Надо же. Я и с родным-то отцом еле ладила. — Никки подсунула под голову подушку и вспомнила собственную бурную юность и свою невероятно бездарную семью. Вдруг она ощутила укол совести, вспомнив, что уже почти неделю не звонила матери. — Завтра, — пообещала она и мысленно сделала зарубку. Она выключила свет и поплотнее завернулась в одеяло. В комнате было холодно, в окна просачивалась зимняя ночь, на стенах плясали тени. Никки закрыла глаза и повернулась на другой бок, сунув руку под подушку, и пальцы нащупали что-то чужеродное и жесткое — бумагу, а точнее, конверт.
Что за черт?
Она пулей вылетела из кровати, врубила свет и отбросила подушку. Дженнингс юркнул под кровать.
Там, на голубой простыне, лежал конверт.
Напоминая о записке за «дворником».
— О боже, — прошептала она, и ужас подступил к сердцу.
Никки отпрыгнула от кровати. Каждый мускул был натянут. Она снова быстро осмотрела спальню, снова проверила под кроватью и в кладовке, понимая, что кто-то, какой-то чужак, побывал в ее доме. Как она ни напрягала слух, ничего не было слышно, кроме завывания ветра да стонов старого дома. Успокойся, Никки. Никого в твоей квартире нет. Ты все проверила. Дверь заперта. Засов задвинут. Окна тоже на щеколдах.
И все-таки, стоя посреди комнаты, она тряслась от страха.
Кто-то здесь был.
И оставил письмо.
Дрожа, она снова подошла к кровати, словно ожидая, что кто-нибудь выскочит из-под нее, хотя знала, что там никого нет. Но она была так напугана, что не могла рассуждать здраво. Взяла конверт и медленно открыла его. В глаза бросилось сообщение:
ГОТОВО.
Она громко повторила это слово.
— Готово. Что? Что готово?
О чем это, черт подери? Как кто-то пробрался в ее квартиру? Никки прошла к входной двери, медленно ее открыла и осмотрела замок на предмет взлома. Ничего похожего. Но она не могла сомневаться, что кто-то вошел в эту дверь и случайно выпустил кота. Здесь был кто-то посторонний. В ее спальне. Трогал ее постель, поднимал ее подушки. Сердце бешено колотилось. Кто это сделал? У кого есть ключ? Зачем создавать себе столько проблем, чтобы оставить ей записку? Да нет. Тот, кто это сделал, явно хотел ее запугать.
Стараясь не паниковать, она решила рассуждать логически. Кто-то хочет ей что-то сказать… что-то важное. ВЕЧЕРОМ и ГОТОВО. Кто-то закончил какое-то важное дело, в чем бы оно ни заключалось. В глубине души она чувствовала, что это нечто плохое, темное, злое. Она вспомнила фигуру на улице… рано утром… он следил за ней… и за Ридом.
Боже, это снова имеет отношение к Пирсу Риду? Пусть это притянуто за уши, но записки пошли только после начала дела Гробокопателя. Да нет. Ты делаешь бессмысленные выводы. Думай мозгами, а не страхом. Кто это делает? Враг? У кого, кроме тебя и квартирного хозяина, есть ключ? Ты его давала какой-нибудь подружке? Она мысленно составила список тех, кому давала ключи, но их всегда возвращали, разве что кто-то
А сейчас Никки слишком устала, чтобы думать, и не верила, что те, кому она доверяла, могли быть к этому причастны, даже если по их неосторожности кто-то снял с ключа копию. Она медленно вернулась к кровати и сбросила простыни. Если он оставил записку, мог с тем же успехом оставить что-нибудь еще. Что-нибудь гораздо хуже. В течение следующего часа она обшаривала каждый дюйм квартиры, но не нашла никаких свидетельств того, что кто-то был здесь. И только тогда она придвинула стол к двери и попыталась снова начать жить.
Лучше бы вызвать полицию.
И что дальше? Сказать им, что она получила два бессмысленных послания?
Они что-то значат, ты это прекрасно понимаешь.
Может, утром. Она выставит себя дурой. Крутая журналистка Никки Жилетт испугалась двух записок.
Она не могла уснуть в своей постели… Невыносима была мысль о том, что кто-то был здесь. Никки перенесла белье в гостиную и свернулась на диване. Сможет ли она когда-нибудь спокойно спать в этой квартире? Она всегда считала, что эта комната в башенке — воистину ее крепость. И вот в крепость ворвались.
— Подонок, — пробормотала она. Нервы были натянуты до предела. Поглубже спрятавшись в одеяло, она закрыла глаза. Уши были настроены на малейший необычный шорох, но слышала она только вздохи ветра и рев котла отопления.
Кто же, черт возьми, оставлял записки?
И зачем?
На кладбище было темно. Только месяц светил, прячась за тонкими дымчатыми облаками. Холодный ветер свистел между белеющими надгробиями и пригибал верхушки деревьев, на которых плясал и раскачивался испанский мох.
В городе было тихо, и Супергерой слышал только стук своего сердца и собственное тяжелое дыхание, когда тащил старуху к ее последнему пристанищу. Она лежала в мешке неподвижно, но была намного тяжелее, чем ему сначала показалось. Осторожно ступая, он безошибочно двигался к ожидающей их могиле — черному зеву в земле, в котором уже находилось одно тело. И ожидало второго. Он уже вскрыл гроб и установил микрофон. Он бросил тело в яму, затем слез туда сам. Его окружала сырая земля. Ее запах бил в ноздри, и сгущалась темнота, когда он начал работу: вынул старуху из мешка и стал засовывать в гроб. Несмотря на холод, он весь вспотел, когда закрыл крышку и выбрался на поверхность. Он начал закапывать могилу, земля и камни посыпались на крышку. Раз за разом. Он ожидал уже услышать что-нибудь от нее. Надеялся, что она начнет кричать, но так и не дождался. Ни звука не раздавалось ни под землей, ни в наушнике.
— Ну же, очнись, сука старая! — проскрежетал он, зарывая чертову яму настолько быстро и бесшумно, насколько возможно. Кладбище было пусто, закрыто на ночь, но всегда есть вероятность, что кто-то ошивается рядом — сторож, детки, забравшиеся сюда в поисках острых ощущений.
Но из проклятого гроба все еще не доносилось ни звука.
Это плохо.
Она должна была очнуться.
Чтобы осознать свою судьбу.
Чтобы понять, что пришло время расплаты.
Он весь взмок, когда закопал наконец могилу. Набросал листьев и камешков на свежую почву, чтобы все смешалось, но особых поводов к этому не было. Все равно завтра здесь уже будет Рид.