Завтра будет лучше
Шрифт:
– А я ирландка-католичка, – призналась Марджи.
Обе девушки почувствовали укол разочарования, оттого что оказались не одной веры.
– Парень у меня тоже католик, – сказала Рини, решив продемонстрировать широту взглядов.
– У меня тоже, – ответила Марджи. Хоть парня у нее вовсе не было, ей не захотелось оставлять откровенность без ответа. – Правда, мы встречаемся непостоянно.
– Что делаешь сегодня вечером? – спросила Рини.
– Домой, наверное, пойду…
– Идти домой стоит тогда, когда больше пойти некуда.
– Это верно.
– Тогда пошли в кино, – предложила Рини.
Марджи мысленно произвела подсчеты: в сумочке у нее осталось сорок
– А пошли! – безрассудно согласилась она.
Марджи была счастлива. День прошел чудесно. Работа заранее ей нравилась, мистер Прентисс будет замечательным начальником, а Рини – замечательной подругой. При мысли о цветочной лавке Марджи содрогнулась: если бы ее туда приняли, она не попала бы в фирму «Томсон-Джонсон» и упустила бы все это. «В каком-то смысле даже хорошо, – подумала она, – что я немодная».
Глава 4
Марджи относилась к работе чрезвычайно добросовестно, особенно в первые несколько недель. Все письма она прочитывала от начала до конца, хотя мисс Барник объяснила ей, что это не обязательно: большинство писем можно отнести к той или иной категории уже по первому предложению. Марджи пыталась делать так, но ей становилось любопытно, и она дочитывала до конца. Рути успокоила ее: дескать, вскрыв десятитысячный конверт, она от всего этого устанет.
С особым интересом Марджи ждала посланий, которые следовало классифицировать как «Угрозы». Их авторы собирались подать на фирму в суд, потому что полученный ими товар отличался от представленного в каталоге, цена оказалась выше изначально названной, или деньги за покупку, отосланную обратно, не были возвращены. Марджи полагалось, прикрепив к такому письму синюю бумажку, немедленно нести его боссу. Иногда за день она доставляла мистеру Прентиссу четыре угрожающих послания, иногда – ни одного. Когда она входила, он никоим образом не показывал, что замечает ее присутствие: не благодарил и даже не поднимал головы. Он был занят делом и не позволял себе тратить время на любезности. Марджи уже начала подозревать, что ошиблась, сочтя своего начальника добрым дружелюбным человеком.
А однажды она и вовсе навлекла на себя грозу.
Ее обыкновение из неумеренного любопытства прочитывать письма до конца привело к тому, что она взяла и ответила одному из писавших! Довольно часто в контору приходили странные или глупые письма, и девушки показывали их друг другу, чтобы посмеяться. Одно из таких посланий попало на стол к Марджи.
Фермер, проживавший близ Трентона (штат Нью-Джерси), решил, видимо, что по почте можно заказать абсолютно все, и попросил фирму «Томсон-Джонсон» прислать ему жену. Требований было только два: молодость и трудолюбие. Его жена недавно умерла, а управляться с фермой без женщины он не мог.
Во время обеденного перерыва Марджи ему ответила, в романтических выражениях посоветовав дождаться того дня, когда придет истинная любовь, и не жениться только ради того, чтобы получить работницу. Поместив письмо фермера в корзинку с ярлыком «Ответа не требуется», Марджи почти забыла об этом эпизоде. Правда, она поняла, что сделала глупость, и временами испытывала чувство, похожее на стыд.
Но фермер написал снова, прося ее, Марджи, выйти за него замуж. Письмо, адресованное мисс Шэннон, попало на стол к девушке, которую приняли на работу после Марджи. Эта девушка, прочитав послание и поразмыслив над ним, прикрепила к нему ярлычок «Угроза»
– Мисс Шэннон, – сказал он ей, – понимаете ли вы, что сотрудникам запрещается получать на этот адрес личную почту?
– Да, сэр. Я никому не разрешала мне сюда писать.
– Вы в этом уверены?
– Да, сэр.
– Тем не менее вы получили письмо сугубо личного содержания.
Марджи испугалась. Кто же мог ей написать? Может, кто-нибудь, кому их семья задолжала, решил поставить ее в неловкое положение, чтобы быстрее возвратили деньги? Она вспомнила, как однажды отец купил у одного человека на фабрике десятицентовый билетик церковной лотереи и выиграл индейку, которую ему доставили на работу, а мастер пригрозил выгнать его, чтобы он, черт возьми, не занимался личными делами в рабочее время.
«Меня уволят, – подумала Марджи, – а при увольнении не дают рекомендаций. Как же я тогда найду себе новое место? А я еще надеялась, что в конце года мне прибавят два доллара…»
– Не понимаю, как такое могло получиться, мистер Прентисс, – промолвила Марджи, запинаясь. – Я вообще не знаю, кто бы мог мне написать – даже домой.
– Не будем делать из мухи слона, – сказал босс. – Хорошо, что письмо попало ко мне, а не к вашей непосредственной начальнице. Тогда вас могли бы уволить. Но я не буду об этом докладывать.
– Спасибо, – пробормотала Марджи и немного подождала.
Он молчал, она повернулась, чтобы выйти.
– Секунду, – сказал мистер Прентисс наконец. – Вы, вероятно, хотите прочесть письмо, ведь формально оно ваше. – Он позволил себе слегка улыбнуться.
Не отходя от стола босса, Марджи пробежала послание глазами, и ее лицо заполыхало от смущения. Пока она читала, он наблюдал за нею, сняв очки. Оторвавшись от листка, Марджи заметила, что без очков ее начальник выглядит молодо – почти мальчишкой. Она вернула ему листок.
– Не хотите это сохранить? – спросил он. – В конце концов, девушки не каждый день получают предложения руки и сердца.
– Нет, сэр, не хочу. – Глаза Марджи загорелись непролитыми слезами стыда.
Мистер Прентисс порвал письмо и бросил в мусорную корзину:
– Тогда будем считать инцидент исчерпанным. Надеюсь, что это не повторится.
– Не повторится, сэр, – пообещала Марджи.
Еще несколько секунд она стояла и ждала. Он тоже ждал. Она подумала: «Есть столько всего, о чем бы я с ним поговорила, если бы мы были одного класса». Он подумал: «Хорошо бы все о ней разузнать: где живет, кто родители, какие у нее надежды на будущее, какие мысли. Тогда мне было бы проще найти с ней общий язык, если как-нибудь вечером мы выйдем вместе из конторы… Хотя нет, она может неправильно понять. Пойдут разговоры. Начальству это не понравится. „Дружба с младшими сотрудницами до добра не доведет“, – так сказал мистер Томсон, когда заметил, что мне слегка нравится рыженькая Мэри. А мать!» Мысль об «измене» матери (это было ее собственное определение) придала маленькому эпизоду с Марджи неприятное послевкусие.
– Ступайте, – сказал мистер Прентисс отрывисто и проводил девушку взглядом.
Прошло довольно много времени, прежде чем он надел очки и сумел сосредоточиться на письмах с ярлычком «Угроза», скопившихся у него на столе.
Весь оставшийся день Марджи только и думала, что о своем начальнике. От этих мыслей ей стало очень грустно, и вспомнились строчки из стихотворения, которое она заучила в школе:
Нет ни для уст, ни для пераПечальней слов, чем «я б могла».