Завораш
Шрифт:
Все говорило о том, что его везение кончилось: один раз ему удалось уйти от сумасшедшего с алебардой, другой — от типа с мечом. Похоже, на этот раз ему не удастся выкрутиться так легко.
И словно в подтверждение этого, сзади раздался торжествующий возглас. Не было нудны оборачиваться, чтобы понять: человек в одеждах клирика был совсем близко.
До этого Спитамен не сталкивался с разъярёнными священнослужителями, но понимал, что один человек в гневе мало чем отличается от другого. И, кажется, эти двое — клирик и подступающий всё ближе солдат,
Спитамен уже не бежал. Какой в этом смысл? Попытаться сбежать от сумасшедшего с мечом, чтобы потом быть насаженным на вертел словно поросёнок?
Похоже, ему действительно подошло время примириться с Всевоплощённым.
Спитамен закрыл глаза, вспоминая хоть одну из многочисленных молитв, которые пытались вдолбить ему ещё в детстве. Безуспешно. Ни одной из них он так и не запомнил целиком. Если бы молитвы действительно работали, нужна в них рано или поздно отпала бы.
Рассчитывать он мог лишь на чудо.
И как ни странно, чудо произошло. Только что фигура солдата занимала собой весь дверной проем, а в следующее мгновение что-то огромное рухнуло не неё сверху. Спитамен успел заметить развевающиеся одежды, и подумал вначале, что кто-то сбросил сверху куль с бельём…
«Куль» упал на камни с отвратительным звуком, почти полностью похоронив под собой солдата. Спитамена обдало чем-то липким и тёплым. На протяжении нескольких ударов сердца он моргал, не в силах избавиться от попавшей в глаза мерзости, а когда это ему наконец удалось, увидел лежавшего перед ним голого человека. Вернее то, что от него сталось…
При ударе тело сплющилось. Там, где плоть не лопнула от удара, она выглядела дряблой, бледной и болезненной. К счастью, Спитамен не видел лица. Зато мог лицезреть всё остальное. При падении накидка… Или это было что-то вроде тоги? Домашний халат? Полотенце? Что бы это ни было, оно слетело и теперь лежало неподалёку — именно его Спитамен видел развивающимся мгновение назад.
Ему не требовалось видеть лицо погибшего, как не требовалось смотреть на его одежду. Хватило колец с геммами, которыми были унизаны пальцы мертвеца.
Возможно, в Завораше было не так уж мало тех, которые могли себе позволить дорогие украшения, но лишь один носил их все одновременно, никогда не снимая (в основном потому, что для того, чтобы снять кольца с толстых пальцев, понадобилось бы приложить немалые усилия), многие горожане об этом знали.
В том числе и Спитамен.
Особенно Спитамен.
Перед ним был принципал. И, да, он слишком хорошо помнил эти пальцы и эти кольца. В тот единственный раз, когда отец взял его с собой во дворец, они стояли посреди зала и принципал то и дело бросал в сторону мальчика оценивающие взгляды.
Как духовное лицо, принципал не подчинялся номарху, но формально стоял выше его по статусу. Отец Спитамена это хорошо знал, и судя по всему, использовал в своих
Зачем отец взял его на эту встречу? Зачем ему вообще понадобилось присутствие ребёнка? Лишь спустя годы Спитамен наконец понял: принципал тогда уступил отцу, и неспроста. Спитамен был в этой игре козырем. Был ли он своеобразным обещанием?
Перешагнуть два распростёртых на земле тела было делом непростым, поэтому Спитамен просто протиснулся сбоку, вляпавшись во что-то напоминающее густое желе: лучше было не думать, что это могло быть на самом деле.
В конце, концов, подумал Спитамен, нужно проявить немного уважения: если бы принципал не рухнул этому солдату на голову, сам он давно был бы насажен на рогатину.
Обойдя тела (конечности разваленного исполинским телом солдата слабо подрагивали, словно он старался выбраться из-под раздавившего его тела и сбежать), Спитамен устремился прочь.
Вокруг было что-то вроде внутреннего двора. Сейчас здесь полным ходом шло строительство. Все новые каменные блоки подвозили сквозь широко распахнутые ворота, которые, похоже, никто не охранял…
Ворота!
Поняв, что перед ним дверь во внешний мир, Спитамен ускорил шаг.
Он пересёк двор за считанные мгновения. Никто не остановил его, никто не окликнул. Уже будучи в воротах, он оглянулся и увидел клирика выходящим из тоннеля. Очевидно, тот решил не преследовать его больше. Спитамен видел, как он остановился у распростёртых на земле тел, меч в его руке безвольно повис.
В этот момент бродяга вышел за ворота, и никем не остановленный, побежал.
ПУСТОЕ И НЕЗРИМОЕ
Ноктавидант чувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Мир кувыркнулся, и не один раз, прежде чем у него получилось преодолеть тоннель.
Оборванца, которого он преследовал несколько минут назад, нигде не было видно. Вместо него у самого выхода лежал человек в солдатском обмундировании, а поверх него… Ноктавидант не поверил своим глазам.
Принципал был мёртв. Клирик смотрел на тело перед собой и единственной мыслью, возникшей у него в голове, была следующая: как поступят с трупом? Принципал весил слишком много, чтобы даже несколько людей могли поднять его. Или, может быть, с телом обойдутся так же, как с телами морских гигантов, выброшенных на берег? Распилят на части — и обратно в воду…
Ноктавидант поднял голову. Окна принципальских покоев были прямо у него над головой.
А ведь ещё совсем недавно Ноктавидант сам пытался ступить на подоконник. Что было бы, если бы у него получилось? Или куратор всё так и задумывал? Выдать происходящее за невинную игру, простую шалость. Клирик внезапно вспомнил, как видя его смятение, принципал смеялся. Что ж, именно он, а не Ноктавидант лежал сейчас лицом в пыли. Интересно, куратор спланировал всё заранее или принимал решения на ходу?