Завоеватель сердец
Шрифт:
На следующий день герцог отбыл столь же неожиданно, как и появился. Король наблюдал за его отъездом из окна, задумчиво поглаживая оттопыренную верхнюю губу. Стоявший рядом брат короля Эд со смешком воскликнул:
– Клянусь телом Христовым, а Бастард оказался-таки мужчиной, сир!
– Да, – медленно протянул Генрих. – Но его следует привязать ко мне еще сильнее.
– Для этого мы и выступаем вместе с ним против мятежников, брат мой. Ведь так?
– Может быть, может быть, – пробормотал король. – Думаю, смогу его использовать. Да, у меня определенно есть работа для Бастарда.
Глава 4
Когда кавалькада
12
Хауберк – кольчуга с длинными рукавами, а в некоторых случаях – с кольчужными рукавицами и капюшоном.
У въезда в город Вильгельма встретила большая группа всадников. Среди них Рауль разглядел своего сюзерена, Рожера де Бомона, и понял, что в его свиту почти наверняка вошел отец, а также кто-нибудь из его братьев, может, даже оба. Были здесь и многие другие, включая высокого мужчину, которого очень тепло обнял герцог. Это был сам граф Роберт Э. Его сопровождал младший брат Гийом, по прозвищу Бузак, и многочисленный эскорт сторонников.
Бароны, знатные и не очень, заполонили дворец до отказа. Среди них оказался де Гурней, опытный рубака, со своим неизменным собутыльником Вальтером Клиффардом, сухопарым изможденным лордом Лонгевилля; молодой де Монфор; Гийом Фитц-Осберн, сенешаль герцога; лорды Кревекера и Этутвилля, Брикебека, Мортемера и Румара. Все они привели с собой своих сторонников, и все наперебой похвалялись ратной удалью и отвагой. Каждый день в Руан прибывали все новые и новые вооруженные отряды, словно гончие, рвущиеся с поводка, который крепко держал в руках молодой хозяин.
– Недурно, очень даже недурно! – проворчал Хуберт де Харкорт, глядя, как в город во главе своих сторонников вступает Вильгельм де Варенн. – Но, держу пари, против каждого из наших людей виконт Котантен готов выставить двух своих. – Он уныло покачал головой. – Вы видите лордов Муайона и Магневилля? Или Дрогона де Мансо, Жильбера Монтфике? А куда подевались владетели Каани и Аньера? Что слышно о Торньере? Где Сен-Совер? Либо Вальтер де Лейси? В назначенный день нам придется схлестнуться с ними, только и всего, но до этого вы их не увидите, голову даю на отсечение!
Предательство Гримбо вызвало всеобщую ненависть. Небольшая группа верных людей, сопровождавшая герцога в Валонь, вновь присоединилась к нему в Руане, горя желанием отомстить негодяю, который опоил их сонным зельем.
Помимо самого Вильгельма к бою войско готовили граф Роберт и Гуго де Гурней, но герцог превзошел их всех. Казалось, в него вселился сам дьявол; они мысленно задыхались, не поспевая за его планами и распоряжениями, а Рауль сбивался с ног физически. Теперь один мальчишка следовал за другим уже по-настоящему. Всего за ночь безумной скачки, когда оба уходили от погони, между герцогом и самым юным из его рыцарей установилась необычная, но несомненная дружба. Рауль скакал верхом рядом с Вильгельмом, спал у его дверей, сопровождал герцога на совет и даже нес его знамя, когда тот галопом проносился вдоль строя своих войск. Мужчины выразительно приподнимали брови; одни насмешливо улыбались,
Отец пыжился от гордости за младшего сына, коему была оказана такая милость, и никак не мог понять, почему сам Рауль не проявляет ни малейших признаков тщеславия. Тот факт, что Рауль не питает других устремлений, кроме как беззаветно служить герцогу, вызывал у него бесконечное изумление и даже опасения. Теперь, увидев Вильгельма в деле, он уразумел, почему тот вызывает уважение, но то, что Рауль бросил к его ногам свое пылкое юношеское сердце со всеми своими мечтами, оказалось выше его понимания. Отец лишь хмурился и ворчал:
– Святые угодники! В мое время мальчишек делали из более прочного материала!
Армия герцога выступила на запад, навстречу французским войскам, пройдя через Понт-Одеме на Риле и переправившись через Тук у Понт-л’Эвека. На всем протяжении к ним прибывали подкрепления, присланные местными баронами. Ежедневно лазутчики герцога докладывали ему о продвижении французского короля. Он пересек границу у Вернея во главе своей армии, двинувшись в Иемуа через Эшафур, а сейчас шел маршем на север через Ож, чтобы соединиться с герцогом у Вальмиеры, в лиге [13] к югу от Аржанса, а уже оттуда двинуться на мятежников, вставших лагерем на равнине Валь-э-Дюн.
13
Лига – британская и английская мера расстояния, равная 3 милям (4828 м). (Примеч. ред.)
Вильгельм перешел Меанс вброд у Беранже, к северу от Валь-э-Дюна. В его войске не нашлось бы барона, рядом с которым не развевалось бы его знамя. Стяги, рыцарские вымпелы и флажки трепетали на легком ветру, разливаясь разноцветным и бурным половодьем красок, во главе которого двигались золотые львы, реявшие над головой самого Вильгельма. Простой люд гурьбой высыпал из Аржанса, дабы полюбоваться на проходящую мимо армию. С раскрытыми от изумления ртами простолюдины круглыми глазами смотрели на воинов, подталкивая друг друга локтями и перешептываясь:
– Вон он! Это и есть герцог, на вороном жеребце, Господи Иисусе! Да ведь он выглядит намного старше своих лет!
Из толпы до них долетел звонкий девичий голосок:
– Помогай вам Бог, монсеньор! Смерть врагам вашей милости!
Собравшиеся подхватили ее крик:
– Помогай Бог! Помогай Бог!
Но герцог даже не повернул головы и проехал мимо, глядя прямо перед собой.
На рассвете французы отслужили мессу в Вальмиере и двинулись дальше, к Валь-э-Дюну, где вдоль берега Меанса выстроилась в оборонительных порядках армия мятежников. У подножия холмов, окружавших Аржанс, войско герцога уже видело долину Валь-э-Дюн, ровную, как стол, на которой не росло ни деревца, ни кустика. К востоку голая, продуваемая всеми ветрами местность постепенно плавно понижалась.
– Славное место для драки, – заметил граф Роберт, ехавший впереди Вильгельма. – Неель выбрал хорошее местечко, клянусь честью!
Рауль, окинув взглядом серебристую полоску реки, подумал: «Уже совсем скоро воды ее окрасятся кровью и вниз по течению поплывут тела убитых. Кто из нас увидит завтрашний рассвет?»
Но было очевидно, что подобные мысли даже не приходили герцогу в голову. Он пришпорил своего жеребца, посылая его галопом, словно торопясь быстрее очутиться на поле брани. Версерей устремился за ним в погоню, и встречный ветер развернул полотнище, которое держал в руке Рауль, а золотые львы затрепетали на кроваво-красном поле.