Зависимые

Кацнельсон Исидор Саввич

Наконец, когда день был закончен, и магазин закрыт, я направилась домой, чувствуя, что могу упасть в обморок по дороге в квартиру.

Мои руки стали липкими, и мне было трудно дышать, желудок крутило так, что я хотела вызвать рвоту, чтобы избавиться от того, что было в нем. Мои виски начали пульсировать, несомненно, предсказывая адскую головную боль.

Я с усилием вставила ключ в дверь, когда зазвонил мой телефон.

— Привет, — прошептала я. У меня даже не было сил для более громкого ответа.

— Сара? Что случилось? — спросил Алек, в его голосе слышалась паника. — Все в порядке?

— Да. Хорошо…

нет. Думаю, я не смогу приехать сегодня вечером, — сказала я, стараясь изо всех сил дышать сквозь тошноту, которую я ощущала снова и снова.

— Ты заболела?

Динь. Динь. Динь. В точку. Черт! Я довольно долго не чувствовала себя так плохо. Я и забыла, как дерьмово болеть.

Я не могла даже найти достаточно сил, чтобы ответить ему. Мой рот стремительно наполнялся слюной. Это был верный признак того, что скоро у меня будет встреча с фарфоровым «другом».

Я попыталась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это не сработало.

— Не волнуйся, любимая. Я уже еду к тебе, — сказал он.

— Нет, Алек. Я не знаю, что это, и не хочу заразить тебя.

Наступило молчание, а затем он выпалил:

— Я буду через час.

Прежде чем я смогла набрать силы на возражение, он повесил трубку.

~ 19 ~

Сара

Я пыталась представить себя здоровой, но не могла вспомнить, как это ощущалось. Знала, что вела себя как ребенок, но в такие времена я больше обычного скучала по бабуле. Она всегда заботилась обо мне, когда я нехорошо себя чувствовала, что, к счастью, случалось не так часто. Она давала мне нужные лекарства, а затем готовила свой особенный куриный суп с лапшой. Когда я не хотела лапшу, она кормила меня бульоном. Меня просто радовало, что завтра воскресенье, а это означало, что мне не надо было беспокоить Мэтта, чтобы он присмотрел за магазином. Больше отдыха и жидкости — то, что доктор прописал.

Даже не раздеваясь, я добралась до кровати и радовалась, что две недели назад дала Алеку ключ, поскольку не было ни единого шанса, что я буду в состоянии добраться до двери и впустить его. Расстояние до гостиной ощущалось сотнями километров.

Уставившись в потолок, я пыталась сосредоточиться на чем угодно, кроме болезни. Но это было невозможно. Чем больше я пыталась убедить себя, что в порядке, тем больше мое тело восставало против меня.

Я едва успела добраться до ванной, прежде чем мой живот начало выкручивать. Я не ела с семи вечера прошлого дня, поэтому была удивлена, что во мне еще что-то осталось. Думала, что буду чувствовать себя лучше после этого, но как бы не так. Я просто лежала на полу в ванной, радуясь прохладе на своей влажной коже. К счастью, я убрала свою комнату два дня назад. Но с другой стороны, при теперешнем состоянии, это заботило меня меньше всего.

Я, должно быть, отключилась, потому что следующее, что поняла — меня подняли и понесли обратно в мою комнату, или, по крайней мере, мне казалось, что это была моя комната. Немного приоткрыв глаза, я увидела Алека, укладывающего меня в постель. Я

свернулась калачиком, как только он сделал это, и снова задремала.

— Сара. Сара, проснись. Давай. Тебе нужно выпить что-нибудь, или получишь обезвоживание. Давай, малышка. Открой глазки на пару минут, а потом ты сможешь вернуться ко сну.

Я изо всех сил старалась повиноваться, но это истощило меня. Я была слишком слаба. Когда я не сдвинулась с места, он слегка встряхнул мою руку. Простонав от вторжения, я попыталась перевернуться, и мои глаза быстро осмотрели обстановку вокруг.

— Алек, — прошептала я, — где я? — это была не моя спальня, меня окружали бежевые стены, а моя комната была бледно-желтого цвета. Этот цвет всегда приподнимал мое настроение.

— Я привез тебя к себе домой, — просто сказал он. — Не мог должным образом позаботиться о тебе в твоем доме, — он все еще пытался заставить меня сесть, что было проще сказать, чем сделать. — Давай, милая. Тебе нужно это выпить.

Прислонившись к подушкам, которые он подготовил для меня, я очень осторожно взяла напиток из его рук, поднесла к губам и сделала несколько маленьких глоточков. Это была простая вода, но я знала, что должна быть осторожной — даже малюсенькая капля может заставить мой живот взбунтоваться.

После того, как мне удалось сделать целых четыре глотка, я отдала ему чашку и быстро легла. Я была как раз на полпути ко сну, когда он снова слегка потряс меня.

— Не ложись пока. Вот, — сказал он, что-то давая мне в руки. — Прими это.

Посмотрев вниз, я обнаружила две маленькие таблетки. Забрав стакан воды обратно, я даже не спросила, что он мне дал. Я знала, что это было что-то, что поможет мне почувствовать себя лучше, и это было все, что меня волновало.

Не произнеся ни единого слова, я аккуратно проглотила таблетки, прежде чем, наконец, устроиться под одеялом.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, перед тем как подоткнуть одеяло. Алек задержался, приподнимаясь надо мной, и когда я открыла глаза, то увидела, что он просто смотрел на меня. Когда его пристальный взгляд встретился с моим, он улыбнулся, прежде чем отклониться.

— Я скоро вернусь, чтобы проверить тебя.

Я едва слышала его последние слова, прежде чем провалилась в блаженный сон.

На этот раз мои сны были хорошими. На самом деле, они были более чем приятными. Они заполнили мое подсознание надеждой, тоской по счастью, которое, как я думала, никогда не существовало для меня. Я знала, что если он наблюдал за мной, то застал улыбку на моем лице, пока я ворочалась в его большой, удобной кровати. Я бы подарила ему прекрасное зрелище, как выгибаюсь на его кровати, пока иной мир показывал мне самые эротические сны, которые у меня когда-либо были.

И Алек был их главной достопримечательностью.

Я была наполнена надеждой и обещанием чего-то прекрасного между мной и единственным мужчиной, который перевернул всю мою жизнь. Знаю, что это звучало банально, но я думала, что такое счастье существует только в фильмах или открытках «Холлмарк». Черт, раньше я была первой, кто скривился бы, а скептицизм сочился бы из меня от недоверия.

Проснувшись, я не тряслась, как это было раньше, а тихо лежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Тиканье часов на тумбочке возле меня. Слабый приглушенный звук откуда-то из дома. Может быть, телевизор?