Завет Сургана
Шрифт:
Наверное, дорога плохая. Но главное в другом. Выше, на круче – люди. Много.
Дюжины четыре.
– Нас не видят?
– Сюда не смотрят. Туда, откуда идем – да.
– Там, поверху, можно пройти к туннелю?
– Они – смогут. Их места. Пройдут даже во сне.
– Арук их побери…
А ведь ни единого выстрела оттуда не было. Никаких признаков жизни. И вряд ли это только тут. Наверное – по всем склонам, спускающимся к туннелю. А огонь ведут те, кого можно не бояться, потому что самим им до туннеля добираться пришлось бы часами. Ясно: как только наши всерьез втянутся в драку – эти хлынут вниз лавиной. И заварится каша…
Первым движением было – вернуться. Хотя бы для того, чтобы предупредить
А вот одного… Кого же послать? Кто там у нас замыкающим?
– Соки! – это едва слышно. Но тот и сам подошел уже, не дожидаясь вызова:
– Онго, сверху спустилось с полдюжины вниз – туда, где мы только что прошли.
– Ищут след?
– Нет; наверное, сейчас сверху пойдут все – этим коридором будут подбираться к туннелю. Нам теперь обратно не пройти. Никак.
Онго неслышно вздохнул. Больше нечего было раздумывать, бередить место, которое долго теперь будет болеть.
– Було, как там впереди?
– Чисто.
– Продолжаем движение.
А через полчаса после выхода группы Онго на том же месте, с которого начали свое движение они, собрался еще один отряд, вдвое многочисленнее и почти точно так же вооруженный и снаряженный. Под началом Раго не находилось ни одного обертыша – потому что в Секретную Службу их, по старой традиции, вообще не набирали. Никто из военных, руководивших этой операцией, о назначении спецотряда не знал, да и о самом его существовании узнали только два часа назад – когда группа вдруг прибыла, возникла как бы ниоткуда; однако провожал его высокопоставленный офицер из десанта ОСС, никакой помощи от войск он не просил, а всего лишь – пропустить отряд через туннель; оснований отказать в этом не было никаких, и им разрешили. И этот отряд, в свою очередь, двинулся в горы.
Трудно пока сказать: что было известно командованию этого отряда о группе, вышедшей на полчаса раньше. Но, возможно, что-то и было; думать так позволяет избранный этим отрядом маршрут движения. А именно тот самый маршрут, что был предписан и группе Онго, но ею отвергнут, о чем в отряде, конечно, известно не было: группа Онго не должна была выходить на связь ни с кем и об изменении своего маршрута никому не сообщала. И отряд (хотя, возможно, это было простым совпадением?) пошел именно в том направлении, в котором должен был двигаться Онго; пошел, хотя стрельба оттуда велась все еще достаточно активно.
Впрочем, вся операция уже заканчивалась. Она не смогла получить того развития, что было предусмотрено компьютерной разработкой и утверждено Высоким Совещанием. Ожидалось ведь, что сопротивление здесь будет встречено самое незначительное, однако действительность оказалась совершенно иной. Словно бы этого наступления улкасы и ждали, и к нему соответственно приготовились. Огонь по наступавшим велся со всех румбов, при этом даже с тех высот, какие казались для этого слишком отдаленными; но в горах расстояния воспринимаются вовсе не так, как на равнине, они там существуют в трех измерениях, и пули летят, не. следуя извилинам троп, а по прямой. И потому уже ко времени выхода второго отряда артиллерийский и ракетный огонь свиров начал стихать, а стрелковый ромб, успевший подняться на сотню двойных шагов вверх, принялся медленно отходить; предполагалось, что улкасы контратаковать не будут – малочисленность не позволит им поймать свиров, как выражаются футболисты, на противоходе. На деле же – едва лишь стрелки свиров начали отход, как с высот на них посыпалось такое множество улкасов, какого здесь никакая разведка не предсказывала. Да, улкасы, несомненно, в этой войне действовали вовсе
Контрнаступление оказалось не только неожиданным, но и очень мощным.
Дело быстро дошло до рукопашной; а в таком бою улкасы всегда преобладали.
Пришлось отходить до самого входа в туннель. Там дрались долго и ожесточенно: нельзя было пятиться дальше, чтобы не оставить улкасам всю выведенную на позиции артиллерию. Однако улкасы лезли на рожон: их стремление вернуть себе туннель было более чем очевидно. Быстро протащить артиллерию через туннель не представлялось возможным, подкреплений тоже ожидать не приходилось: соседнему ромбу просто негде было развернуться. Поколебавшись, командир ромба отдал приказ – взрывать технику и отходить. Так и сделали. Свиры втянулись в туннель, где уже вовсю работали саперы, закладывая мощные заряды. Бой продолжался и в туннеле, улкасы не позволяли свирам оторваться от себя даже на два шага; наконец, когда свиры покинули туннель, выбираясь на равнину, а за ними хлынули было преследователи – раздались взрывы, обрушившие всю среднюю часть прохода; сколько там при этом погибло улкасов – неизвестно, зато все знают, что те из них, кто успел выйти на равнину, были перебиты сразу же, не уцелел ни один.
Потом спохватились: надо было хоть несколько пленных захватить, вопросов к ним могло быть множество. Хотя – тут же утешили себя начальники – они бы все равно ничего не сказали: улкасы – народ жесткий.
И как они вообще тут живут? Через каждые несколько минут Онго задавал себе этот вопрос, естественный для городского жителя, привыкшего ходить по гладкому, а еще больше – по нему ездить. Тут же ничем подобным и не пахло, и если удавалось хоть дюжину размахов пройти, не спотыкаясь о камни и не опускаясь на четвереньки для сохранения устойчивости, то это становилось поводом для радости. Но таких мест попадалось не так уж много. И Онго не раз уже задавал выбиравшему путь Було один и тот же вопрос:
– Неужели тут нет дорог поудобнее?
На что следовал опять-таки один и тот же ответ:
– Как не быть? Только здесь безопаснее. Ничего, это недолго.
Недаром, однако, сказано, что человек ко всему привыкает. И промежутки между вопросами становились все продолжительнее. И даже уверенность Онго в том, что еще через несколько шагов он обязательно упадет и больше не сможет подняться и продолжать путь, уверенность эта становилась с каждой минутой все меньше и, наконец, вообще куда-то исчезла – как раз перед тем, как Було шепнул командиру:
– Скомандуй привал. На полчаса.
Будь на то воля Онго, они остановились бы еще раньше, и не на полчаса, а трудно сказать, на сколько – так ему, во всяком случае, казалось. Он, однако, при всей своей усталости и набитых синяках понимал: если хочешь и в этих условиях оставаться командиром (а он хотел), то пользуйся уроками, которые тебе ненавязчиво преподают привычные к горам люди, усваивай и используй. Только эта мысль и позволила ему дотерпеть, а сейчас – воспользоваться советом, а вернее, слегка замаскированным указанием опытного разведчика, не выказывая откровенного облегчения, но совершенно спокойно, как будто именно тут и сейчас привал и был заранее намечен, и каждому это было известно. Точно так же восприняла это и вся группа.
За исключением разве что комп-связиста Сури, у которого привычки к горам было не больше, чем у Онго, зато причин мириться с ними – куда меньше: он ведь военной карьеры не делал. Правда, он тоже не стал выражать возникшее чувство облегчения слишком откровенно; но по глубине его вздоха все и так было понятно. Он даже не стал искать местечко поудобнее, чтобы присесть, – опустился на камни там, где застала его команда, закрыл глаза и начал медленно, ритмично дышать, чтобы побыстрее прогнать едва не осилившую его усталость.