Завет Локи
Шрифт:
Хейди не зря называли Искусительницей. И я бы солгал, если б стал отрицать, что – хоть и ненадолго – все же впал в искушение. Но, к счастью, на сей раз я быстро понял, чего Хейди от меня добивается: она надеялась выманить меня из заимствованного тела, а заодно и взглянуть, каковы цвета моей ауры. Только я ей не поддался, и у меня больше не возникало ни малейшего намерения участвовать в ее играх. Впрочем, не скрою: она по-прежнему очень меня возбуждала.
– Ну мне-то хорошо известно, как ты со своими друзьями поступаешь. И я отнюдь не собираюсь вновь вставать в их ряды, – спокойно
– О, неужели я так сильно тебя обидела? Неужели мой бедный маленький Локи мог подумать, что ради него я способна отказаться от собственных амбиций? – Она рассмеялась. – До чего ты все-таки сентиментален! Нет, тебе просто необходимо взбодриться! Но согласись, нам ведь тогда действительно было весело вместе? И потом, вечной верности я тебе никогда не обещала. Да и вообще, мой дорогой, я тебе никогда и ничего не обещала, насколько я помню.
А ведь это чистая правда, вдруг подумал я. Просто я тогда был настолько благодарен Хейди за избавление от пытки змеиным ядом (и она буквально опьянила меня великолепным сексом, вином, тартинками с джемом и прочими наслаждениями, которые в избытке мне предлагала), что как-то начисто позабыл включить мозги и естественную самозащиту. А потому без раздумий принял ее предложение – и дорого за собственную ошибку поплатился.
– Ладно, все это дела прошлые, – сказал я. – Я камня за пазухой не держу и былых обид не помню.
– Правда?
– Ну разве что какие-то мелкие обиды порой и скребутся, но это ерунда. У тебя ведь столько очевидных преимуществ – во-первых, ты намного умней Одина, а во-вторых, намного привлекательней. И вообще, давай лучше потанцуем?
Хейди бросила на меня такой испепеляющий взгляд, от которого в физическом мире запросто вспыхнула бы бумага.
– Я бы доверяла тебе гораздо больше, – промолвила она вкрадчиво, – если бы ты избавился от этого тела. Не понимаю, зачем ты вообще им пользуешься? Без него ты выглядел бы гораздо лучше. Нет, в образе девушки ты мне тоже, конечно, нравишься, но юношей ты был просто великолепен.
– Я непременно верну себе прежнее обличье, – пообещал я. – Прямо сразу – ты только скажи мне, где спит этот проклятый ублюдок.
– Ты имеешь в виду Хеймдалля?
– Кого же еще?
Она посмотрела на меня.
– А зачем тебе знать, где именно он спит?
Я рассмеялся.
– Может, я хочу сам разбудить его и предложить на завтрак яичко всмятку и тосты с копченой селедкой?
– Неужели ты способен убить спящего?
– Ну да. А что, ты думаешь, я бы так и оставил его спокойно спать дальше? После всего, что мне по его милости довелось испытать?
Хейди улыбнулась.
– Нет, думаю, спокойно спать дальше ты бы ему точно не позволил.
– Вот и скажи, где он! А еще лучше – покажи. Покажи – и я его тут же прикончу. Он ведь всегда был правой рукой Одина и единственным, кто в те времена осмелился бы бросить тебе вызов. Ну позволь мне его прикончить – хотя бы ради тебя! И все остальные ваны точно за тобой последуют.
Надменно на меня глядя, она заявила:
– Я в твоей помощи не нуждаюсь. Я и сама прекрасно могу с ним справиться.
– Да, разумеется! Но учти: если ты сама убьешь Хеймдалля, то ваны всегда будут считать, что ты убила
Хейди долго на меня смотрела. Потом сказала:
– Возможно, в чем-то ты прав. Хорошо. Я выдам тебе Хеймдалля сразу же, как только ты отдашь мне голову моего отца. Договорились?
Я кивнул, втайне скрипнув зубами и ясно понимая теперь, почему Один так и не захотел полностью раскрыть мне свой план. Он, должно быть, предвидел, сколь сильные чувства вспыхнут во мне, когда станет известно, что мой заклятый враг преспокойно храпит подо льдом, тогда как асы в Нифльхейме испытывают невыносимые мучения. Впрочем, Хейди цену мне всегда знала, и, надеюсь, пока что эта цена ее устраивала. Хотя впоследствии она вполне может и переосмыслить такое положение вещей – это я тоже прекрасно понимал – и попытаться положить конец моему бесконечному стремлению во что бы то ни стало выжить.
Однако мы уже приближались к тому миру-пузырю, где я оставил Попрыгунью (и Тора, разумеется). Здесь цвета ауры Оракула стали гораздо ярче; отблески этого живого света играли на неспокойной поверхности реки Сновидений. Я крепко держал Слейпнира за узду, направляя и понукая его, и вскоре мы снова оказались внутри сна, созданного Архитектором: тот же невероятных размеров храм, Machina Brava, хрустальный купол, под которым, казалось, мог вместиться весь небосвод…
Натянув поводья, я остановил Слейпнира и спрыгнул на мозаичный пол.
– Зачем мы здесь оказались? – спросила Хейди. – Неужели мой отец находится в этом мире?
Но я уже искал глазами Попрыгунью. Нашел я ее не сразу: она свернулась клубком под одной из гигантских каменных колонн и выглядела теперь совсем крошечной, не старше лет четырех. Сейчас она была как-то особенно похожа на нераспустившийся бутон цветка – вся собралась в комок и тесно обхватила руками поджатые к груди ноги, стараясь стать как можно незаметней.
Тор тоже оказался на месте, причем в своем привычном обличье, хотя рядом с этими величественными колоннами он выглядел каким-то карикатурным карликом. Как только он увидел Искренне Вашего, лицо его исказилось, задергалось, и на нем отразилось множество самых разнообразных и противоречащих друг другу чувств.
Я дал себе возможность пару мгновений наслаждаться мыслью о том, что Тору тут явно пришлось несладко. В последнее время он только и делал, что попадал в ловушки – сперва угодил в игру «Asgard!» и в результате превратился в жалкую лохматую собачонку; затем был вынужден находиться внутри сна, созданного тем, кто должен был умереть еще тысячу лет назад, когда ваны отрубили ему голову. Что ж, такое любому вытерпеть трудно, а Тор особым терпением никогда не отличался. Сейчас, во всяком случае, у него был вид настоящего бога-громовника, который прямо-таки мечтает что-нибудь вдребезги расколошматить, и я по его глазам сразу понял, что в первую очередь он с огромным удовольствием прихлопнул бы именно меня.