Завет Холкрофта
Шрифт:
— Ты совсем не догадываешься, кто был тот человек, которого ты видела у себя дома тогда вечером?
— Нет. Мне показалось, что я видела его прежде, но не могла вспомнить где, а Иоганн не хотел мне говорить. Он приказал мне никогда не вспоминать об этом. Есть вещи, о которых я ничего не должна знать.
— Ты приняла это?
— Да. Попробуй меня понять. Мы были детьми нациста, и мы знали, что это такое. Так что лучше было не задавать лишних вопросов.
— Но тебе же нужно было знать, что происходит.
— Нас учили жить, — сказала Хелден. — Мы проходили обучение:
Изумленный Ноэль покачал головой.
— Ежедневные тренировки в веселом студенческом клубе. Это безумие.
— Так ты сказал бы несколько недель назад, — ответила она, взяв его за руку. — Но не теперь, после того, что произошло сегодня.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Помнишь, в машине я сказала, что мне жаль тебя, потому что у тебя нет опыта.
— А я ответил, что приобретаю его на ходу.
— Но слишком мало и слишком поздно. Иоганн просил меня научить тебя всему, что я умею. Я хочу, чтобы ты выслушал меня, Ноэль. Попытайся запомнить все, что я тебе скажу.
— Что? — Холкрофт почувствовал силу, с которой она сжала его руку, и увидел беспокойство в ее глазах.
— Ты едешь в Берлин. Я хочу, чтобы ты вернулся оттуда.
С этих слов она начала урок. Порой Ноэль едва сдерживал улыбку — или, хуже того, смех, — но ее настойчивость заставляла его сдерживаться; Хелден же была убийственно серьезна. Сегодня убили троих. Они с Хелден легко могли оказаться четвертой и пятой жертвами. Поэтому он слушал и старался запомнить. Все запомнить.
— У нас нет времени на то, чтобы раздобыть фальшивые документы, — на это уйдет несколько дней. У тебя есть деньги, купи еще один билет. Будь начеку и не позволяй никому сесть рядом с тобой, не дай себя окружить. Не ешь и не пей ничего, кроме того, что принес с собой.
В его памяти всплыл стрихнин.
— Этот совет я никогда не забуду.
— Можешь забыть. Так легко заказать кофе или стакан воды. Не делай этого.
— Не буду. А как мне вести себя в Берлине?
— В любом городе, — поправила она. — Найти маленькую гостиницу в перенаселенном районе, где живут порнографией, проституцией и наркотиками. Там в гостиницах никогда не спрашивают документов. Я знаю человека, который назовет нам такую гостиницу в Берлине...
Она все говорила, описывая тактику, определяя методы, рассказывая, как придумывать варианты...
Нужно пользоваться чужими именами, комнаты следует менять каждый день, отели — дважды в неделю. Звонить можно только из автомата и ни в коем случае — из гостиницы или квартиры. Нужно иметь, как минимум, три смены верхней одежды, включая разные шляпы и очки; на обуви должны быть резиновые подошвы. Они удобнее для бесшумного бега, в них легче быстро останавливаться и внезапно двигаться с места. Если будут допрашивать, следует врать с негодованием, но без высокомерия и никогда не повышать голоса. Такой тон неизбежно вызывает враждебность, а враждебность ведет к новым вопросам.
На улице... «Я кое-что уже знаю об улицах и толпах», — сказал Холкрофт Хелден. «Знаний всегда недостаточно», — ответила она, уча его ходить как можно ближе к бордюру, чтобы быть готовым кинуться через проезжую часть наперерез движению при первом же признаке враждебности или слежки.
— Запомни, — сказала она, — ты любитель, они — профессионалы. Используй это, преврати свой недостаток в преимущество. Любитель всегда поступает неожиданно, не потому, что он умен или опытен, но оттого, что он просто не знает, как поступить. Быстро и явно совершай неожиданные поступки, словно ты растерялся. Потом остановись и подожди. Те, кто следят за тобой, меньше всего стремятся к открытому столкновению. Но если они все-таки этого пожелают, ты должен быть готов к схватке. Стреляй. Тебе нужен глушитель, утром мы его купим, я знаю, где это можно сделать.
Он обернулся, ошеломленный, не в силах что-либо сказать.
Она заметила удивление в его глазах.
— Прости, — сказала она, с грустной улыбкой наклоняясь вперед и целуя его.
Они проговорили почти всю ночь, учительница и ученик, любовница и любовник. Хелден была как одержимая, она без конца придумывала ситуации и требовала, чтобы он отвечал, как поступит в этих гипотетических обстоятельствах.
— Ты в поезде, идешь по узкому коридору, в руках у тебя — важные бумаги. Навстречу приближается человек, ты его знаешь, это враг. Позади тебя люди, и тебе некуда отступать. Что ты будешь делать?
— А этот человек — враг — хочет ранить меня?
— Ты этого не знаешь. Что ты предпримешь? Быстро.
— Думаю, буду идти как раньше. Настороже, ожидая худшего.
— Нет, дорогой! У тебя бумаги.Ты должен их сохранить! Ты спотыкаешься и падаешь на пол!
— Зачем?
— Ты привлекаешь к себе внимание; люди станут помогать тебе подняться. В такой ситуации враг не сможет выполнить свои намерения. Ты сделаешь из самого себя отвлекающую деталь.
— Из самогосебя? — сказал Ноэль, поняв ее замысел.
— Вот именно.
Так они продолжали и продолжали, пока и учительница и ученик не устали окончательно. Они еще раз тихо занялись любовью, а потом держали друг друга в теплых объятиях, и мир за стеной казался таким далеким. Наконец Хелден уснула, положив голову ему на грудь, волосы закрывали ее лицо.
Он еще некоторое время не спал, обнимая Хелден и поражаясь тому, как девочка, обожавшая «Волшебника страны Оз», выросла в столь изощренного знатока искусства обмана и ухода от погони. Она была из иного мира, а он входил в этот мир с пугающей скоростью.