Завет Холкрофта
Шрифт:
Встреча с Теннисоном уже не казалось ответом на эти и многие другие вопросы; вновь возникла тень Тинаму.
Однажды придет человек и расскажет о странном договоре...Теннисон ждал этого человека, но теперь нет никакой уверенности, что причина осталась прежней. Может, он продал договор за более высокую цену. И если это действительно так, то он так же в ответе за смерть Ричарда Холкрофта, как и человек за рулем злосчастной машины. Если все так, Теннисон живым не уйдет. Сын отомстит за отца, искупит свою вину.
Ноэль остановился, облокотился о бетонный барьер на набережной, ужасаясь своим мыслям. Фактически, он готовил себя
Он бросит в лицо Теннисону бесспорные факты и будет пристально следить за реакцией сына Вильгельма фон Тибольта. И тогда он сразу поймет, где ложь, а где правда. Господь Бог не оставит его, надеялся Холкрофт.
Спокойно. Сознание Ноэля прояснялось. Каждый шаг, каждое движение должно быть тщательно обдумано и выверено. И осторожность при этом не должна мешать делу, тормозить развитие событий.
Прежде всего, теперь он не может свободно передвигаться, действия его скованы. Самое страшное из возможных предупреждений он уже получил — убийство близкого человека. Предупреждение это повлекло за собой страх и ярость, но было принято. Страх сделает его предельно осторожным, а ярость придаст мужества. Выбора не было — вперед!
Далее, его мать. Что же сказать ей, чтобы не вызвать подозрений? Как бы то ни было, она должна поверить ему. Если только на мгновение она представит, что смерть мужа — работа человека, порожденного Третьим рейхом, то в бешенстве поднимет свой голос, включится в борьбу. И первый шаг ее в этой борьбе станет последним. Это очевидно. Что же придумать, чтобы все выглядело правдоподобно?
Ноэль двинулся дальше, ничего не видя перед собой. И тут же столкнулся с невысоким мужчиной, идущим навстречу уткнувшись в газету.
— Простите, мсье, — извинился Ноэль. Француз пожал плечами и приветливо улыбнулся:
— Ничего.
Ноэль остановился. Француз кого-то ему напомнил. Круглое приятное лицо, очки... Эрнст Манфреди. Мать уважала Манфреди и все еще считала себя в неоплатном долгу перед швейцарским банкиром. Может, попробовать повлиять на Альтину через Эрнста Манфреди, придумав объяснение, которое якобы дал Ноэлю банкир? Почему бы и нет? Никто не сможет опровергнуть его слова. Эрнст Манфреди мертв. Именно он так заботился о своей старой подруге Альтине Клаузен и боялся за нее. Допустим, Манфреди опасался, что в предстоящие недели, прежде чем со счетом в женевском банке будет покончено, имя Клаузена всплывет на поверхность. Найдутся такие, кто вспомнит своевольную молодую женщину, оставившую мужа и тем самым подстегнувшую моральное возрождение Генриха Клаузена. Перемена, результатом которой стала кража сотен миллионов долларов. И теперь, положим, дремавшая долгие годы враждебность по отношению к ней восстала, и возможно отмщение. По разумению Ноэля, мать должна была отнестись с уважением к опасениям Манфреди. Старый банкир знал больше, чем любой из них, и если полагал, что ей лучше всего исчезнуть на время, пока счета не будут раскрыты и страсти не улягутся, то разумнее всего воспользоваться его советом. Этот старый больной человек до конца своей жизни не запятнал себя легкомысленным решением. Все эти Доводы имели под собой реальную почву и вполне могли быть следствием их разговора, состоявшегося в Бедфорд-Хиллс три недели назад. Альтина поверит и прислушается к словам старого друга.
Ноэль оглянулся, не идет ли кто следом. Это уже вошло в привычку. Страх рождал осторожность, ярость давала силу. Ноэль жаждал взглянуть в глаза своему врагу.
Какое-то время назад он вылетел из «Георга V»
Фон Тибольт в афинском аэропорту тупо смотрел в трубку телефона-автомата. Он не мог поверить в услышанное.
— Что ты сказала? — переспросил он.
— Это правда, Иоганн, — сказала Хелден. — Британская разведка считает, что ты и Тинаму — одно и то же лицо.
— Странно, — изумленно протянул фон Тибольт. — Странно и возмутительно.
— То же самое я сказала Холкрофту. Я попыталась объяснить, что тебя преследуют за то, что ты пишешь, и вообще за то, кто ты есть на самом деле, как и все мы.
— Да-да, правильно. — Но он никак не мог сосредоточиться на словах сестры, разгневанно и в то же время растерянно сжимая телефонную трубку.
Совершена какая-то ошибка, нужно срочно исправить ее. Что навело МИ-5 на его след? Ведь так тщательно было все продумано и сокрыто. Можно, конечно, предъявить им Тинаму, но это должен быть заключительный шаг. Неужели придется сделать его раньше, чем предполагалось?
— Иоганн, ты меня слышишь?
— Да, конечно.
— Ты должен встретиться с Холкрофтом как можно скорее.
— Хорошо. Я буду в Париже через четыре-пять дней...
— А пораньше нельзя? — попросила Хелден. — Он очень встревожен.
— Совершенно исключено.
— Иоганн, я еще кое-что должна рассказать тебе... И Хелден рассказала брату обо всем, что ей было известно: о счете в женевском банке, об агентстве в Цюрихе, распределяющем сотни миллионов, об американском сыне Генриха Клаузена, об Эрихе Кесслере в Берлине и, наконец, о фон Тибольте в Рио. Запинаясь, Хелден повторила слова, произнесенные когда-то сестрой: «Однажды придет человек и расскажет о странном договоре»...
— Ты знаешь об этом? — спросила Хелден брата.
— Видишь ли, милая, существует огромное множество вещей, о которых тебе ничего не известно. Я не знаю точно, когда и каким образом должно произойти то, что наверняка произойдет. Я убежден в этом. Я говорил с Гретхен. Этот Холкрофт виделся с ней прошлой ночью. Боюсь, она не была ему особенно полезна. Видишь ли, все мы оказались вовлеченными в дело сколь серьезное и основательное, столь и подвижное. Мы в состоянии вносить свои поправки...
— То же самое сказал мне Холкрофт, — перебила брата Хелден.
— Естественно.
— Он сильно напуган, Иоганн. Пытается, конечно, не показать страх, но тем не менее это так.
—.Ничего удивительного. Любой на его месте испугался бы. Такая ответственность! Но я смогу помочь, только узнав, какими фактами он располагает.
— Тогда приезжай скорей в Париж.
— Не могу. Это дело нескольких дней. — Я нервничаю. Если Ноэль на самом деле тот, за кого себя выдает, я не вижу причин не доверять ему.
— Ноэль? — переспросил брат с легким удивлением. — Он мне нравится, Иоганн.