Завет Холкрофта
Шрифт:
Но подобным образом с «Нахрихтендинст» не справиться. Череда убийств последует позже, через несколько недель. Несколько недель будет длиться террор. Политические убийства составляют существенную часть завета «Вольфшанце». На смерть обречены десятки лидеров государств. Но это случится позже, не сейчас.
Кортеж остановился: Пэйтон-Джонс следовал указаниям Теннисона. Ни одна из правительственных машин так и не въехала на Мэлл. Десятки агентов развернулись веером на травяном газоне, целясь в кроны деревьев.
Теннисон натянул ружейный ремень
— Пора,Иоганн! Они остановились... — зашептал Тинаму-второй. — Давай, а то сейчас поедут. Ты их упустишь!
— Действительно, пора, — сказал Теннисон, поворачиваясь к своему ученику. — И я ничего не упущу.
Грохот выстрела эхом раскатился по пустой комнате. Человек в плаще засучил ногами и упал навзничь. Во лбу его зияла страшная рана. Кровь заливала широко раскрытые, удивленные глаза.
Вряд ли звук выстрела был слышен из-за гула толпы, но это не имело никакого значения. Через пару секунд будут еще выстрелы, и уж эти-то услышат наверняка. Теннисон вскочил на ноги, размотал винтовочный ремень и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. Присев на корточки у трупа, он разжал безжизненный, окровавленный рот и запихнул листочек бумаги как можно глубже в глотку.
Намотав винтовочный ремень на руку мертвеца, он подтащил труп к окну, достал платок, начисто вытер винтовку, надорвал перчатку так, чтобы стала видна татуированная роза, и приладил окоченевшие пальцы Тинаму-второго к спусковому крючку.
Пора.
Теннисон достал рацию и выглянул в окно.
— Я засек его! Он будет действовать, как в Мадриде! Точно! Как в Мадриде!
— Мадрид? Теннисон, где...
— Сектор тринадцатый, сэр. Восточное крыло.
— Тринадцатый? Точнее! Мадрид?..
Теннисон оттолкнулся от подоконника и отпрянул в глубь комнаты. Остаются считанные секунды — ровно столько, сколько понадобится агентам, чтобы доложить Пэйтон-Джонсу координаты Теннисона.
Иоганн фон Тибольт положил рацию на пол и опустился на колени рядом с трупом. Затем приподнял мертвеца и высунул в открытое окно безжизненную руку, сжимающую ружье. Эфир заполонили возбужденные голоса:
— Тринадцатый сектор, восточное крыло. Налево, за аркой.
— Всем агентам сосредоточиться в тринадцатом секторе. Восточное крыло. Общий сбор.
— Есть сбор, сэр! Сектор...
— Мадрид?.. Правительственное здание! Он в правительственном здании?
Пора.
Теннисон четырежды нажал на мертвый палец, без разбора паля по толпе. Раздались крики, визг, кто-то упал...
— Прочь из тринадцатого сектора! Всем лимузинам срочно уезжать! Готовность номер один! Уезжайте!
Зарычали мощные двигатели, кортеж рванулся вперед. Сент-Джеймский парк наполнился воем сирен.
Теннисон отпустил мертвеца, и труп кулем повалился на пол. Отбежав к порогу, Иоганн разрядил в мертвеца весь магазин. Пули одна за другой вонзались в мертвую
По рации уже ничего невозможно было разобрать. В коридоре послышался топот бегущих агентов.
Иоганн фон Тибольт сполз по стене на пол. Лицо его было совершенно изможденным. Представление закончилось. Тинаму попался.
Его поймал Тинаму.
Глава 33
Последняя встреча Теннисона и Пэйтон-Джонса состоялась через двадцать семь с половиной часов после смерти неизвестного мужчины, которого предположительно идентифицировали как Тинаму.
Вскоре после гибели Тинаму весть об инциденте, оперативно освещенном газетой «Гардиан» и официально подтвержденном правительством Великобритании, взбудоражила весь мир. Британская разведка, которая отказалась комментировать событие, ограничившись благодарностью неназванным помощникам, восстановила былой авторитет лучшей секретной службы мира, изрядно пошатнувшийся в результате неудачных операций и провалов, преследовавших ее на протяжении последних лет.
Пэйтон-Джонс достал из кармана два конверта и вручил их Теннисону:
— Конечно, это никак не может компенсировать услугу, оказанную вами Великобритании. Британское правительство перед вами в неоплатном долгу.
— Я не искал награды, — ответил Теннисон, принимая конверты. — Я полагаю, что это — письмо от МИ-5, а во втором конверте — имена членов «Нахрихтендинст»?
— Так точно.
— И мое имя будет изъято из списка участников операции?
— Ваше имя и не упоминалось. Вы проходили у нас под кличкой Умелый. Письмо, которое я вам вручил, уведомляет о том, что ваше досье безупречно. Копия хранится в деле.
— А как же быть с теми, кто слышал мое имя по рации?
— В случае, если они об этом проговорятся, им будет предъявлено обвинение в разглашении секретных сведений. Впрочем, это не столь важно. Они слышали только фамилию Теннисон. В британской разведке может оказаться десяток Теннисонов, каждый из которых в случае надобности будет предъявлен, как говорится, в натуральную величину.
— Что же, в таком случае наше дело завершено?
— Полагаю, так оно и есть, — кивнул Пэйтон-Джонс. — Что вы намерены теперь делать?
— Я? Свою работу, естественно. Я ведь журналист. Правда" быть может, возьму небольшой отпуск. Надо приглядеть за имуществом моей покойной сестры, привести в порядок ее дела. И потом, мне нужно отдохнуть пару дней. Съезжу, наверное, в Швейцарию. Обожаю горные лыжи.
— Самый сезон.
— Да. — Теннисон помолчал. — Надеюсь, в слежке за мной уже не будет необходимости.
— Конечно нет. Только если вы сами попросите.
— Я попрошу?
— В целях безопасности. — Пэйтон-Джонс протянул Теннисону фотокопию какой-то записки. — Тинаму оставался профессионалом до конца: желая избавиться от этой бумажки, он пытался проглотить ее. Вы оказались правы. Он из «Нахрихтендинст».