Заур. Я тебя украду
Шрифт:
— Ты! Щенок! Ты что себе позволяешь?! — прогремел Альберт и ринулся к Зауру, но дуло автомата одного из бандитов упёрлось ему прямо в грудь.
Заур усмехнулся, но как-то зло, мерзко. Будто насмехаясь над нами. А я… Я, наверное, никогда и никого так сильно не презирала, как его сейчас. Всколыхнулось всё внутри от ненависти, но слова о дочери до сих пор бились пульсом в голове. Это и не давало вцепиться подонку ногтями в лицо и разодрать его до кровавого месива.
— Выведите его во двор и там пристрелите. Хотя нет… — будто на секунду задумался, уставился на меня. — Ждите моей команды.
ГЛАВА 17
Наблюдаю
— Трудно это, да? Отказаться от своих устоев и убеждений? От жизни прежней, той, к которой уже привыкла? — Заур не шевельнулся с тех пор, как сел в кресло напротив, но я была готова к тому, что придётся защищаться. И даже не сомневалась: он нападёт. Либо изобьёт, либо изнасилует. А может, даже убьёт. Он с такой лёгкостью отдал приказ своим уродам застрелить Альберта, что поначалу я даже не поверила своим ушам. Но когда того утащили под дулами автоматов на улицу, поняла, что Заур не шутил. Абсолютный психопат.
Какой же всё-таки страшный человек. Чудовище. Нелюдь. И что теперь? Что дальше? Ведь если Альберт действительно не так прост, как мне казалось раньше, и Заур об этом знает, потому что не знать не может… То свидетели ему ни к чему. А значит, меня ждёт то же, что и Банкира. Если только Заур не одумается.
— Что тебе нужно? — прошептала внезапно пересохшими губами.
— А ты не поняла ещё? — щурит свои чёрные глаза, кривит рот.
— Я вообще тебя не понимаю, Заур. Зачем ты делаешь всё это? Почему? Что я тебе сделала? Зачем ты ворвался в мою жизнь и рушишь её, рушишь?.. Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Он встал так неожиданно и быстро, что я отпрянула назад и ударилась затылком о стену. Зашипела, прикладывая руку к ушибленному месту, а второй попыталась удержать тяжёлый плед.
Заур приблизился вплотную, но не коснулся меня. Опустив голову, втянул в себя мой запах, скривился в презрительной гримасе.
— Порченная шлюха. Воняешь им. Мужиком, вдвое старше тебя. Как подстилка воняешь, — выдал сквозь зубы и отшатнулся от меня, как от чего-то мерзкого. Ещё более мерзкого, чем он сам. — Но я всё равно хочу тебя. Почему? Можешь ответить мне на этот вопрос? Это же будет ответом и на твой. Зачем я это делаю. Я сам не знаю. Ты меня отравила. Своей грязью отравила, шлюха.
А мне вдруг адски больно стало. До слёз. Боль не физическая, оттого и страшная. Её невозможно унять таблеткой. Она вонзилась в сердце обидой и осталась там занозой в кровоточащей, незаживающей ране.
— Я не была такой! Ты! Подонок! Я не была шлюхой! Я никого не предавала, не обворовывала, не убивала! Я лишь хотела, чтобы моя дочь жила! И теперь у меня есть своё маленькое счастье! Она будет любить меня, несмотря ни на что, кем бы я ни была! Всегда будет любить, потому что я её мама! А кто полюбит тебя? Вот такого, как ты есть? Кто? Покажи мне этого человека? А может, есть
— Заткнись! — рявкнул, хватая меня за шею и притягивая к себе. Тёмный взгляд опустился ниже, и ноздри Заура затрепетали, будто он сдерживается, чтобы не разорвать меня в клочья. — Просто заткнись. Не надо, не провоцируй.
— Зачем ты это делаешь? Ты пришёл нас убить? И что дальше? Тебе станет легче? — где только нашла в себе силы усмехнуться ему в лицо. Давясь соплями и слезами, от страха едва не падая ему под ноги.
— Я хотел бы верить, что станет. Но не всё так просто. Ты как болезнь, как вирус в мою кровь проникла, и никак тебя не вытравить, — потянулся рукой к моему лицу, но одёрнул руку и снова сжал ею горло. Опустил взгляд на губы. — Меня тошнит от тебя и одновременно хочется целовать. Я не сплю уже несколько суток, не ем, не могу отвлечься. Ты как зараза, которая заполняет лёгкие и лишает кислорода. Что мне делать с этим, скажи, женщина? Чего ты добиваешься?
— Я не давала тебе повода. Не соблазняла тебя. Не привлекала. Я не виновата, что в твоей голове что-то не так… Отпусти нас. Прошу тебя, Заур. У меня дочка маленькая. Ей нельзя без меня. Если ты отпустишь Альберта и…
— Заткнись. Не говори о нём при мне. Никогда, — прошипел сквозь зубы, толкая меня к дивану. Не удержавшись на ногах, упала, скрипнула кожаная обивка. А Заур остановился напротив, взялся за молнию на своей ширинке и застыл, больше не делая никаких движений. О чём он думает? Гадает, что со мной сделать? Представляет, как это будет?
Я согласна. Пусть трахнет и отстанет, наконец.
— Ты хочешь, чтобы это было вот так? Словно животные? Ты за этим пришёл сюда? Хорошо. Я согласна. Я сделаю всё, что ты скажешь, только пообещай мне, что отпустишь нас. Меня и Альбе… — звонкой пощёчиной он заставил меня замолчать, а после склонился, хватая за волосы и запрокидывая мою голову.
— Да, я хочу. Я приду за тобой завтра. И только попробуй не быть дома, — задыхаясь, словно долго бежал, он отталкивается от меня, запускает пальцы в свои волосы и взъерошивает их. А взгляд его в этот момент кажется мне каким-то затравленным, словно это не меня угрожают порешить, а его. — Всего один раз, Илана. И я отстану от тебя, — не знаю, кому он говорит это. Мне или же себе. Но вижу по глазам, что он верит своим словам. А вот я нет. Он сумасшедший. Совершенно неадекватный. — Я отпущу твоего хахаля. Но завтра ты моя. Уяснила?
— Да, — произношу равнодушно, чувствуя почти физически, как выгораю. Словно выжатый лимон. Обнимаю свои колени руками и так застываю. Кажется, мы спаслись, но это не точно.
— До завтра, Илана.
Я слышу отдаляющиеся шаги, как хлопают двери и с улицы доносятся голоса, а чуть позже рёв машин, уезжающих прочь. Впадаю в какой-то ступор, бесконтрольно обливаясь слезами. Они обжигают и раздражают кожу, но я не могу остановиться. Нет сил даже прикрыться пледом, хотя меня трясёт от холода.