Застава
Шрифт:
Всеволод Полозов внимательно следил за выражением её лица. Ничто не выдало смятения, охватившего юную медсестру: ни глаза, ни мимика, ни движения тонких проворных рук. Тракторист, на щеках и шее которого обильно рассыпались чёрные угри, сел на предложенное место и закатал рукав.
Пока доктор Полозов беседовал с немногочисленными жителями деревни, норовившими немедленно узнать всё о своем здоровье, и раздавал рекомендации, сводившиеся большей частью к рецептам фитотерапии, Владимир Полозов в качестве разминки прошёлся по улице. И чем внимательнее он разглядывал сельские строения, тем тяжелее становилось на сердце.
Попытавшись завязать разговор с хозяйкой на тему её образцового домишки, «должностное лицо» получило бесцеремонный отпор.
– Как могём, так и благоустраиваемся, – проворчала пожилая толстая бабёха. – От вас, властей, дождёшься! Поселковый магазин и тот закрыли. Наши мужики вон сами привозят, чо надо, и продают.
Владимир Полозов оставил на месте свои очки и вернулся к «шестёрке».
– Лис, как я выгляжу? – вполголоса спросил он, расслабив узел галстука.
Борис Полозов, скучавший в роли шофёра, поднял глаза.
– Как представитель областного аппарата, – усмехнулся он, уловив, откуда надуло несвойственный старшему брату вопрос. – Сидел бы ты в машине. А то спутаешь Туру все карты.
– Встречают, как говорится, по одёжке. А одеты мы сегодня по-разному, – нравоучительно сказал Ворон, но предложение Лиса принял: устроился на пассажирском сиденье. – На кого ты там любуешься? – осведомился он, заметив, что юноша опять уставился в окно.
– А? – Лис вздрогнул. – Ни на кого.
Ворон быстро перехватил его взгляд. Оля закрывала дверцу медицинской машины.
В следующей деревне забор анализов прошёл не столь гладко, как предполагалось. Версия с гепатитом в этом населённом пункте не проходила, поэтому Владимир Полозов выдал вторую заготовку о якобы полученных «сверху» указаниях провести плановые профилактические исследования. Моложавая дачница устроила скандал, наотрез отказавшись сдавать кровь «неизвестно зачем». Однако именно её чадо среднего школьного возраста вызвало у доктора Полозова вполне обоснованное беспокойство. Под воздействием холодящего взгляда «должностного лица» дачница сдалась, а Тур с помощью Оли убедил её показать ребёнка участковому врачу без промедления. Оля при этом проявила поразительные способности ладить с детьми и по завершении конфликта шёпотом сообщила доктору Полозову.
– Всеволод Васильевич, мальчик мне рассказал про какую-то свалку. Это как-то связано с тем, чем мы занимаемся?
– Увы, да, – на сей раз он не стал вдаваться в подробности.
В село, стоявшее по плану братьев Полозовых третьим пунктом, решили не заезжать. «Круговая оборона» под напором горластой горожанки и поддержавших её деревенских соседок довела Ворона до жестокой головной боли. К тому же солнце давно перевалило за полдень, и самое время было подумать о забытом обеденном перерыве. Обе машины – белая «шестёрка» и медицинский «рафик» – свернули с грунтовки на просёлок и заехали в лес.
– Возьми Олю на себя минут на десять, – сказал Ворон Лису, отлепив затылок от валика заднего сиденья автомобиля. – Оклемаюсь, потом обед устроим.
Борис Полозов с готовностью кивнул и выскочил из машины.
– Видал, как припустил! – хитро прищурился Ворон, когда близнец подсел к нему, снимая перчатки.
– В его возрасте мы бы
Без белого халата, в джинсах и лёгкой кофточке Оля казалась на фоне огромных медноствольных сосен робкой дюймовочкой. Она с наслаждением вдыхала прохладный лесной дух, с затаённым восторгом рассматривала едва-едва побелевшие лепестки зацветшей земляники на солнечном пригорке, с любопытством искала глазами трудолюбивого дятла в хвойном поднебесье. Борис Полозов наблюдал за девушкой издали. По негласному соглашению они отправились на эту короткую прогулку вдвоём, но он не смел вмешаться в ностальгическое уединение Оли ни словом, ни движением. Даже старался ступать так, чтобы не хрустнул ни один сучок. А она впитывала лес всем существом. И чем дольше Лис любовался девушкой, тем глубже убеждался, что Оля здесь не случайная гостья, а вернувшийся к истокам путник своей судьбы.
«Косу бы ей, – подумал Лис. – Хороша бы была коса».
Оля обернулась. Он поспешно спрятал взгляд в траве.
– Мы не очень далеко забрели? – спросила девушка, приближаясь к своему сопровождающему.
– Нет-нет, какие проблемы, – пробормотал Борис Полозов.
– Я почти два года не была в лесу, – продолжала она. – А раньше с папой часто ходила и за грибами, и за ягодами… Слышите, кукушка! Раз… два… три…
– Не считайте! – воскликнул Лис. – Она на мёртвом дереве сидит, дурное наговаривает. У вас долгая и счастливая жизнь впереди.
– Вы умеете гадать? – удивилась Оля.
– Нет, – юноша покраснел, но продолжение требовалось незамедлительно, и он вздохнул. – Просто я знаю.
Молчание затянулось, и Лис рискнул посмотреть на спутницу. Оказалось, Оля терпеливо ждала, когда он справится со своим смятением.
– Тогда я с удовольствием буду просто верить в ваше пророчество, – улыбнулась она. – Но счастье человек делает себе сам. Так мой папа говорил. И я в этом уверена.
– Да, вы правы, – невнятно ответил Борис Полозов.
– Что-то случилось? – насторожилась Оля.
Он вздрогнул. Она не могла слышать разговора старших Полозовых, а те как раз беспокойно обсуждали, следует ли аукать «отсутствующую молодёжь».
– Пора к машинам возвращаться, – произнёс Лис. – Нас, того гляди, искать пойдут.
– Ой, – Оля взглянула на наручные часики, – нам же анализы в клинику отвозить. Это я загулялась, извините.
– Ну что вы! – искренне не согласился Борис Полозов. – Всё успеем. Вам ведь тоже отдохнуть нужно, – он опять потупился. – Вам сегодня такая работка досталась!
Юная медсестра поправила волосы, слипшиеся от долгого пребывания под белой шапочкой.
– Мне очень повезло сегодня, Борис, – сказала она серьёзно. – Всеволод Васильевич предоставил мне такую великолепную практику, какая ни одной второкурснице не снилась! Я теперь в любую вену с закрытыми глазами попаду. Он меня научил… Вы тоже будущий медик?
– Нет, – Лиса передёрнуло. – Я на истфаке в университете.
– Изучаете анналы истории?
До Бориса Полозова, наконец, дошло, что его всячески стараются «разговорить». Неожиданно он почувствовал себя рядом с Олей так же, как с Мариной Николаевной. Представив, как его нелюдимость выглядела в глазах девушки-сверстницы, он решил реабилитироваться любой ценой и принялся расписывать особенности современной исторической науки. Оля слушала внимательно, однако Лис скоро заметил, что подробности ей непонятны, а потому не интересны.