Застава
Шрифт:
Всеволод Полозов, наконец, догадался, о чём идёт речь, и с опозданием узнал мальчика, стоящего в сторонке. Это был тот самый подросток, который привёл его к раненному ребёнку.
– Всё хорошо, успокойтесь, пожалуйста, – он взял женщину за плечи.
Не однажды доктор Полозов имел дело с родственниками своих пациентов, но такую бурю горячей благодарности встречал впервые.
– Всё будет хорошо, – повторил он и почувствовал, как банальная фраза приняла какой-то особый смысл.
– Спасибо вам, – прошептала молодая мать и смущённо отодвинулась от непривычно тёплых рук. – Мне сказали, Геночку выпишут домой на следующей неделе.
– Вот и отлично, –
– Я тут гостинец вам приготовила, – она засуетилась, махнула своему сопровождающему, торопливо перехватила у него сумку и протянула врачу. – Пожалуйста, возьмите. Это наше, деревенское. На здоровье.
Смущение достигло апогея, и высокий дрожащий голос сорвался.
Тур взял авоську, в которой звякали банки, и ласково тронул руку признательной матери.
– За здоровье вашего Гены, – произнёс он.
Тропинка обогнула молодой ельник и тонкой лентой поползла между сосновых стволов навстречу высокому каменному забору. Приближаясь к неприметной калитке, Тур обнаружил вдруг, что усталость давно покинула тело. До неожиданной встречи в лесу он чувствовал себя разбитым и выжатым до предела. Теперь от негативных ощущений не осталось ни следа. Любопытства ради он заглянул в пакет: две банки варенья, мёд и что-то белое – не то сметана, не то творог. Ему, дежуранту, не ведущему палаты, подарки доставались реже, чем обычным врачам в отделении. Но содержание подношений оставалось стандартным: либо бутылка коньяка, водки или вина – в зависимости от финансовых возможностей пациента, либо конверт с «энной» суммой. Это считалось в порядке вещей. Однако такого искреннего бесхитростного гостинца, вручённого в сопровождении материнских слёз благодарности, доктор Полозов не получал никогда.
– Она воспитает доброго человека, – проговорил Тур.
Из-за забора нетерпеливо залаяла Галатея, почуявшая возвращение нового хозяина. Тур набрал код на панели электронного замка и открыл калитку. Собака радостно запрыгала перед ним, неистово виляя чёрным мохнатым хвостом.
– Наконец-то! – проворчал Дед, когда Тур появился на пороге.
– Почему ты здесь? – насторожился Тур.
Призрак качался в воздухе над постелью спящего Ворона.
– Кошмары евоные разгоняю. Неугомонный! Вчерась, как на этом вашем драндулете домой вернулся, нет чтоб по примеру Лиса носом в подушку! За компьютер понадобилось. Часа два проторчал перед экраном, потом, это, опять на мотоцикле поехал кудай-то. Вернулся и полночи в гараже копался. Я его гнал-гнал спать, а он всё одно: отстань да отстань. Вот уж шило в заднице!
– Не беспокойся, Дед, – Тур подсел к близнецу, слегка отодвинув привидение. – Он сильный парень.
Призрак опустился на пол, одёрнул фантомную безрукавку и тем самым поправил свои контуры.
– Сильный-то сильный, – проговорил он назидательно, – да на каждого силача слабость найдётся. Ты это вот, вообще не спишь, зато его ужасы смерти преследуют.
– Что ты хочешь этим сказать?
Дед хитро прищурился.
– А то, что страху в вас обоих много. Друг друга потерять боитесь.
Тур отвернулся.
– Теряли. Потому и боимся, – прошептал он.
– Опаньки! – довольный, Дед прихлопнул ладонями. – Ты это брату скажи, как мне щас отважился сказать. Просто сядьте друг перед другом и по очереди каждый другому расскажите вслух то, что внутри прячете: и про войну, и про всё остальное.
– И что тогда?
– Страхи уйдут! А силы, которые у страха в плену, на свободу вырвутся. Страхи-то, они это,
Он чинно развернулся и просочился сквозь стену в коридор.
– Зачем здесь Дед болтался? – подал голос Ворон.
– Тебя караулил, – улыбнулся Тур. – Как дела?
Ворон с удовольствием потянулся и доложил.
– Подобрал ключик к одному очень важному серваку и поставил парочку ловушек. Скоро будет первый улов. Машина уже на ходу, а твою «шестёрку» доставят к вечеру, я договорился… Э, чем я так тебя развеселил?
Тур беззвучно смеялся.
– Меня в первую очередь интересовало твоё самочувствие.
– С какой стати?
– Дед прав по поводу шила, – Тур потрепал близнеца по плечу. – Вижу, что ты в порядке.
Он направился в свою комнату, оставив брата в недоумении.
Минуту спустя Ворон, безусловно, вспомнит о повязке на своей руке, об изрезанной кошмарами тяжкой ночи, об огненной западне в опрокинутом вагоне и о смерти, разгулявшейся в мирном поле, рассечённом железнодорожном полотном. Вспомнит и уберёт эти воспоминания в отведённую им ячейку сознания. До поры до времени.
К вечеру от пожелтевших газетных строк стало рябить в глазах. Лис с трудом досмотрел последнюю подшивку и тяжело вздохнул. В толстой тетради, куда он тщательно вписывал все выуженные из прессы факты аварий за последние пятнадцать лет, оказалось заполнено всего пять страниц. Никакой закономерности составленная хроника не продемонстрировала, и Лису ничего не оставалось, как признать несостоятельность своей гипотезы о повсеместном влиянии заложных на техногенные катастрофы. Вывод следовал один и самый неприятный: вчера поезд рухнул исключительно для Полозовых.
Лис вышел из отдела периодики и в раздумье остановился посередине холла. На лестнице, ведущий к читальному залу, образовалась длинная очередь, и вид беспокойной студенческой толпы, разбавленной мрачными фигурами пожилых читателей, отбил всякую охоту заниматься подготовкой к предстоящему экзамену.
– Борис!
Лис побрёл к выходу, не приняв во внимание оклик, ибо совершенно забыл, что его официальное имя звучит именно «Борис».
– Борис, – юношу тронули за плечо.
Лис дрогнул и чуть было не отскочил. О его рассеянности и забавной с виду манере шарахаться от людей среди однокурсников ходили анекдоты. Над ним подшучивали, иногда излишне бесцеремонно. И на сей раз, оборачиваясь, Лис не сомневался, что увидит кого-то из сокурсниц, вздумавших разыграть очередную сценку на потеху подружкам.
Но заготовленная аскетическая мина съехала с лица, когда Лис обнаружил рядом невысокую суховатую женщину с взволнованными тёплыми глазами.
– Марина Николаевна, – выдохнул он и поспешно опустил взгляд. – Здравствуйте.
Он всегда старался держаться подальше от дамы старших братьев. Она в свою очередь ощущала его неприязнь, однако не видела тому оснований. Лис, впрочем, и сам не мог бы точно сформулировать причины. Года два назад Ворон поднял эту тему в специальной беседе с младшим братом. «Мне всё равно, спит она с вами обоими разом или по отдельности, – выдал Лис тогда. – Мне её просто жаль. Она не знает, кто вы на самом деле». Откровение не сошло Лису с рук, тем более Тура в тот момент дома не было. Страсти, как водится, угасли быстро, но стена, выстроенная Лисом между ним и женщиной близнецов, осталась до сих пор.