Застава

Крупеникова Ирина

– Мне кажется, я вижу кошмарный сон, – призналась девушка.

– Ты хочешь оставить всё за чертой яви? – осторожно спросил Борис Полозов.

Она задумалась.

– Нет. Ведь тогда черта ляжет… между нами.

Ворон, держа пистолет наизготовку, метнулся за угол овощехранилища. Лис невольно шагнул вперёд. Тур, следовавший за близнецом, заметил движение младшего брата и знаком велел оставаться на месте.

– Кто твои братья?

Борис Полозов вобрал голову в плечи. Промолчать – значило солгать.

– Они военные? – уточнила Оля.

Лис

возблагодарил судьбу за отодвинутый момент истины.

– Служили в Афгане. Но это давно было. А сейчас – просто хорошо тренированные мужики, которые вдвоём прошли огонь, воду и медные трубы.

– А я смотрю на них и пытаюсь представить отца. Ведь я не знаю, как он жил на войне. Он никогда не рассказывал. И даже не говорил мне, куда уезжает. И мама не говорила… Смотри, нас зовут.

Пейзаж, развернувшийся перед взором, на несколько секунд пригвоздил Лиса к земле. Первое, что бросилось в глаза, была цементная ванна, воткнутая в центр углубления, где совсем недавно красовалась огромная лужа и плавал простреленный труп. Ровная дорожка из битого кирпича тянулась в поле. Выбритые сорняки клоками валялись вокруг, а несколько деревьев, отбившихся от компании лесополосы, беспомощно покачивали корнями в воздухе.

– Что тут произошло? – чеканным голосом осведомился Владимир Полозов.

– Понятия не имею, – проговорил Лис, созерцая побоище.

– Ураган, – подсказала Оля. – Когда стена посыпалась, Славик меня аж в землю вжал, чтобы не унесло.

– Прицельный получился ураган, – усмехнулся Всеволод Полозов, поднимаясь с колен.

Оля ахнула.

Возле остатков стены лежал охотник за свидетелями. Дышал, время от времени издавал слабые стоны и рефлекторно приподнимал веки, тщетно разыскивая пустыми глазницами признаки дневного света.

– Он в шоке. Кровь я остановил. Жить будет, а вот заниматься отстрелом людей вряд ли, – доктор Полозов невозмутимо натягивал на руки чёрные перчатки. – Отъедем подальше отсюда, вызовем «скорую».

– А как это?.. – вопрос застрял у Лиса в пересохшем горле.

– Мощный порыв ветра метнул ему в лицо мелкие осколки кирпича, – пояснил Тур и точь-в-точь как молчавший близнец подозрительно посмотрел на младшего брата. – Удивительная стихийная меткость.

– А что вы на меня уставились? – ощетинился Лис. – Я тут не при чём! Переход открылся сам. И оттуда его, – юноша ткнул пальцем на ослеплённого киллера, – прокляла мать. За дело, между прочим.

– Ну и денёк, – Ворон вытер рукавом лоб, глянул на разрешившиеся дождём сизые тучи и подытожил. – Предмета преступления нет, поскольку труп сгинул, следов не будет через десять минут благодаря весьма своевременному ливню, а несчастный случай с исполнителем заказных убийств произошёл по вине разборчивого урагана.

– По-моему, всё складывается удачно, – Лис пожал плечами.

– Остался последний вопрос, – Тур задумчиво созерцал кустарник тщедушной лесополосы, – откуда взялся медик, остановивший нас на шоссе?

– Какой медик? – вскинулась Оля.

В

уютном кафе недалеко от платной автостоянки посетителей было порядочно, зато любителей провести вечер на открытой террасе за пластиковыми столиками, влажными от брызг проливного дождя, оказалось всего четверо: два статных одинаковых мужчины, рыжеволосый парнишка и круглолицая молоденькая девушка. Двое последних походили на незадачливых туристов, выбравшихся из месива просёлочных дорог.

– Оля, не волнуйтесь, на нас никто не обращает внимания, – Владимир Полозов вынул изо рта дымящуюся сигарету и улыбнулся. Чёрные очки небрежно раскинули дужки посреди кофейных чашек и картонных тарелок.

Девушка смущённо отвела руку от коротенькой причёски, украшенной заскорузлыми подвесками из мокрой глины в белой силикатной пудре.

– Да я так, – пробормотала она. – Я понимаю. Но странно всё. Ведь я видела. Наяву видела!

– Вы видели подтверждение вашей теории о бесконечности бытия, – заметил Ворон.

Оля задумчиво склонила голову.

– Про ленту Мёбиуса рассказал мне отец. Я в школе тогда училась. Мы даже склеили ленту из бумаги. Папа начертил на ней непрерывную линию и сказал: смотри, это линия жизни.

– Могучий символ, – произнёс Всеволод Полозов.

– Но почему папа не показался мне? – девушка вопросительно оглядела всех Полозовых поочерёдно.

– Его нет среди живых, Оля, – тихо сказал Лис. – Он существует как информация, то есть – память.

– А с памятью жить нелегко, – добавил Ворон.

– Почему же? – удивилась она.

– Помнить – значит нести ответственность за настоящее и будущее, – ответил Тур.

– Перед предками?

– И потомками, – продолжал доктор Полозов. – Ведь то, что ушло за грань жизни, даёт новую жизнь. И круг бытия не обрывается никогда. Верно, Борис?

Лис встрепенулся.

– Я чуть не забыл! Братцы, дайте сотовый, пожалуйста.

Ворон неохотно достал свой мобильник, передал младшему брату и ревностно проследил, как тот набирает номер. Тур приподнял правую бровь, но повременил с вопросами.

– Здравствуйте, – торопливо заговорил юноша, когда абонент ответил. – Вы меня не знаете, но я обещал вам передать. Покажите Даше могилу дедушки. Понятно, что вы боитесь травмировать ребёнка осознанием смерти. Но в этом знании кроется сила жизни. Не ограждайте девочку от её корней. Дед ждёт. Он очень просил увидеться с внучкой. Пожалуйста, не откажите ему.

Мобильник пискнул, отметив конец разговора.

– Лис, а теперь поставь себя на место тех людей, которые выслушали твой монолог, – посоветовал Ворон.

Его тоскливая усмешка и сочувствующий взгляд Тура лучше всяких слов выразили отношение старших Полозовых к благим намерениям брата.

– Но вы даже не знаете, кому он звонил, – вступилась Оля.

– Он тоже не знает, – бросил Владимир Полозов. – И потому выполнил просьбу какого-то тоскующего духа с точностью до наоборот.

Мог бы и промолчать, – сердито блеснули глаза Лиса.