Застава в огне
Шрифт:
— Не успеем, товарищ полковник. Ждать тоже нельзя. Они уже могут быть там.
— Ну, ты и ненасытный, капитан! — С шутливой строгостью Гонецкий покачал головой. — Тебе палец протянешь, а ты уже готов всю руку оттяпать. Ладно, пару вертушек отдам. Но это — все. Приказ не отменяю. Ты понял, капитан?
— Так точно. Доставить героин в отряд.
Надрывно взревев двигателем, БМП съехала с разбитой дороги на тропу, уходящую вверх в горы, и развернулась. Следом подъехал крытый «ЗИЛ», из кузова которого
Пока сержанты строили группу, Мансур и Жердев отошли в сторону. Закурив, лейтенант деловито обозревал свою оборонительную позицию. О ней еще по пути ему рассказал Аскеров. Место было открытое, удобное.
— Никита, с тобой шестеро, — напомнил капитан. — Закрываешь тропу наглухо. В ущелье связь не проходит. Поэтому я оставлю на вершине бойца с рацией. Но на всякий случай учти: зеленая ракета — это сигнал опасности. Тогда сразу вызывай «винтокрылых» и пусть поливают северную гряду. Все ясно?
— А если «духи» не придут?
— К сожалению, уже идут. Если еще не пришли.
Когда Мансур, взяв с собой восемь бойцов, отправился по верхней тропе к ущелью, Жердев начал энергично командовать: где должна стоять БМП, где установить пулемет, как замаскировать огневую точку. Бойцы принялись выстраивать из камней пулеметное гнездо, а сам лейтенант, взобравшись на БМП, принялся осматривать через бинокль окрестности. Он еще успел увидеть цепочку пограничников, двигающихся по верхней тропе. Но вот они уже свернули за выступ скалы и скрылись из вида.
После того как группа Мансура обошла скалу справа, идти им пришлось недолго, поскольку они спустились по тросам. Как раз в то место, куда недавно свалился Ратников и где теперь их радостно встретили бойцы Клейменова. Сам капитан после ночи, проведенной подле мешков с героином, выглядел крайне утомленным, хотя всячески бодрился. Первым делом он провел Аскерова в кустарник, на то место, откуда было удобно осматривать ущелье и склон, находившийся напротив их позиции. Пограничники окопались неплохо, за что и удостоились похвалы начальника заставы.
— Если сверху ударят, минут двадцать продержимся, — скромно сказал Клейменов.
— Не прибедняйся, — возразил Мансур. — Нас оттуда не видно. Будем держаться, пока не подойдет поддержка. А за ней дело не станет.
Константин скептически поджал губы. У него было другое мнение по поводу расторопности армейских частей.
Они вернулись в заросли под склоном. Аскеров окинул взглядом внушительную груду мешков с героином. Рядом были огневые точки пограничников, укрепленные камнями и хорошо замаскированные листвой.
Прищурившись, Клейменов оценивал высоту склона, по которому только что спустились пограничники, что-то прикидывая, беззвучно шевелил губами, потом спросил:
— Может, не будем ждать худшего? Поднимем в этом месте мешки на тропу и унесем.
Мансур с сомнением покачал головой:
— Вот тут они и ударят.
— Думаешь, они
— Не знаю. Рисковать не хочу. Да и не могу — не тот случай.
Клейменов пожал плечами, мол, поступай, как знаешь. Мое дело — предложить. И тут он первый заметил, что с противоположного склона бросили веревку. А затем наверху появилась фигура мужчины с «арафаткой» на голове. Он улыбался и размахивал белым платком.
Приподнявшись из-за камней, Мансур и Клейменов наблюдали за парламентером. Константин вздохнул:
— Ну вот, дождались.
— Всем спокойно, — обернулся к бойцам капитан. — Огонь без приказа не открывать.
Парламентер начал спускаться, удерживаясь за веревку. Добравшись до тропы, он снова принялся размахивать. И тут Аскеров узнал его — это был Хаким. Сейчас ничего не стоило пристрелить его. Однако тот приближался к ним с вызывающим видом, шел уверенно, ничего не боясь. При этом на его лице змеилась наглая улыбка.
— Давай, давай, Аскеров! Хватит тебе прятаться. Выходи — поговорим.
— Не ходи, — сказал Константин. — Много чести для этого ублюдка.
— Стой, где стоишь, Хаким! Я иду к тебе! — крикнул Мансур и тихо приказал стоявшему неподалеку бойцу: — Ракета.
Боец выстрелил вверх из ракетницы, и Хаким невольно вздрогнул от громкого, усиленного горным эхом выстрела, а когда поднял голову, увидел, что над ущельем завис зеленый шар.
Через мгновение он опустил голову и увидел выходящего из зарослей высокого кустарника Мансура. Капитан остановился и смотрел на Хакима. Их разделял какой-нибудь десяток шагов, во всяком случае, можно разговаривать, почти не повышая голоса.
Запрокинув голову, моджахед еще раз посмотрел на небо — ракета уже погасла. Хаким понял, что времени у него остается в обрез, все решится через считаные минуты. Он хотел подойти ближе к Мансуру, однако тот резко остановил его:
— Стой, я сказал! Не приближаться.
Повелительная интонация командира привела Хакима в холодное бешенство.
— Ты решил, что можешь кричать на меня? Кажется, ты заблуждаешься, капитан.
— Я не хочу взлететь на воздух вместе с тобой.
Хаким застыл, словно парализованный. Окинул взглядом каменистую почву вокруг себя, не увидел ничего подозрительного. А уж он-то в минах знал толк.
— Можешь не сомневаться, — сказал Мансур, — ты правильно понял. Здесь мины.
Хаким сделал вид, что поверил предупреждению, хотя в глубине души решил, что Мансур блефует. Неужели эти дубоватые пограничники могли расставить мины так незаметно, чтобы он ни одной не заметил? Вряд ли. Ну а что касается предупреждения, то можно и остановиться. Не обниматься же ему с Аскеровым.
— Согласен, — ответил Хаким, — теперь слушай ты. Никакая помощь вам не поможет. Вы под прицелом. Нам десяти минут хватит, чтобы уничтожить вас всех, до единого. И хотя ты убил моего брата, я не хочу лишней крови. И здесь и там мусульмане, мы всегда можем договориться.