Засланец
Шрифт:
– Ответ, как у еврея со стажем, – усмехнулся я. – Я не могу понять, зачем какой-то извращенец так изнасиловал тебя, мне бы лично хотелось бы вернуть тебе приличный вид. Кстати, я смогу чем-нибудь помочь?
– Сможешь, – ответил МИ.
– Тогда начнем, – решил я. – Только прошу тебя, без революций. И вообще, выйди к нам в приличном виде, надоело это пульсирующее зеркало. Я бы хотел видеть вместо него какую-нибудь гибкую.
«Девочка» щеголяла поношенным, но чистым комбинезончиком голубого цвета. Выступающие из него части тела оказались серой с
– Мило, – подвел я итог, – Лу, тебе нравится девочка?
– Хорошенькая, – согласилась Луара из-за моего плеча. – А как тебя зовут?
– Вы первые, с кем я говорю после повтороной активации, – отозвалась «девчушка», – меня никак не звали.
– Пусть пока будет «Хони», – предложил я. – Потом окончательно решим.
Для начала Хони воспроизвела в виртуальной реальности обстановку рубки яхты, которая оставалась ей доступна через систему безопасности кораблика, как ни крути, завязанную на МИ. Вторым шагом стало создание голограммы всех доступных МИ ресурсов корабля с максимально возможной их привязкой к корпусу космолета. МИ действительно оказался сильно ограничен в плане информации.
– Так, подруга, – пришла мне в голову мысль. – Есть идея. У меня имеются подозрения, что все настроено так лишь для того, чтобы сделать вид, что пилот яхты общается не с МИ, а с обычным ласьенским интегратором. Не знаю, зачем это сделано, но в таком случае, если войти в соединение с системой корабля через пилотский разъем, будет доступна информация с другой стороны этого зазеркалья.
– Насколько я поняла по пилотскому креслу «Енота», соединение происходит через тот же разъем, только позднее в процессе слияния начинают использоваться еще и какие-то дополнительные интерфейсы, работающие на принципе прямого контакта с мозгом, – охладила Лу мой пыл. – Разъем в случае кресла нужен лишь для инициации процесса слияния, но он нужен.
– Ясно, – согласился я. – На ум приходит какой-нибудь переходник между тем и этим.
– Очень сложно, – не согласилась Лу. – Кстати, это было бы сложно сделать и в отношении всех систем! Скорее всего, никто не отнимал у МИ управления кораблем, его просто блокировали. Правильно состыковать оборудование Трайденса и содружества можно, но делать это нужно в процессе постройки корабля. Да и в этом случае фактически все системы управления просто подключаются к МИ, то есть отдаются в его распоряжение. Я даже не представляю, как можно сделать иначе, то есть отобрать что-то у МИ, оставив управление этим извне.
– И как мы найдем, что и где блокировали? – скорее сам себе сказал я. – Это же надо весь корабль облазить.
– Глупо, – ответила Лу. – Совершенно нецелесообразно и долго. Все блокировалось отсюда, из кресла. Сам подумай, блокировкой должен был заниматься военный с высоким уровнем доступа, стал бы он лазить по всему кораблю для этого.
– Сомневаюсь, – в моем воображении возник почему-то толстый земной вояка в едва сходящемся на пузе кителе, на котором имелись знаки различия полковника. – Ты права, не стал бы. Такие
– Пусть Хони вычислит свои программные блоки, которые так или иначе чем-то ограничены и логически соотнесет их с имеющейся схемой корабля, – предложила Луара. – Мы тогда сможем понять, чем заниматься в первую очередь.
– Да как же она это сделает, если информация стерта, – возразил я.
– Это нетрудно сделать, – ответила Хони, – Стереть эту информацию было бы невозможно без разрушения моего сознания. Я вижу, где мои прежние возможности ограничены, только не знаю, что это были за возможности.
На условной схеме корабля шустро рассыпалась сеть желтых и красных кружков. Некоторые оказались четко привязаны к каким-нибудь частям корабля, но большинство представляло собой список в стороне от схемы.
– Желтые обозначают блоки, к которым периодическое обращались из каких-то внешних ресурсов, – пояснил МИ. – Красными обозначены неактивные с момента реактивации, но когда-то работавшие соединения.
– Ты же можешь отсортировать заблокированные позиции по частоте обращения к ним? – спросила Лу. – Тогда мы сможем вычислить с довольно большой вероятностью обращения от навигационной системы и попытаться открыть их в первую очередь.
Значки в таблице и на схеме поменяли цвет, как пояснила Хони, чем светлее цвет, тем чаще обращались к блоку извне.
– С машинным отделением все понятно, – сказала Луара, осматривая значки на схеме. – Скорее всего, вот эта группа относится к управлению кораблем, а какая-то из этих – к навигации или управлению вооружением.
– Ладно, начнем с этого, – ткнул я на один из обозначенных Луарой пунктов. – Что скажешь, Хони? Каким образом заблокирован доступ? Можно его как-то реактивировать?
– Информация поступает в виде обычного кода вместе с указаниями по его преобразованию, – ответила Хони. – Я ее обсчитываю и возвращаю. Все примитивно, канал по сравнению с бывшим до блокировки уровнем уменьшен почти на восемь порядков. Я ощущаю лишь запрет на проход через эту точку.
– Нехило они дурканули, – удивился я. – Так ограничить пропускную способность, нужно иметь на то причины или быть полоумным. Дай-ка мне развернутый вид модуля на стыке.
– Доступ не ниже пятого уровня, – сообщил МИ.
– Подтверждаю, – согласился я. – Открывай.
– Требуется идентификация соответствия, – сообщил МИ.
– Это пароль что ли? – уточнил я. – Ломай его нафиг, я знаю, что тебе это по плечу. Вали, если что, все на меня.
Тут же у нас перед глазами развернулась голографическая сфера с какой-то сложной фигурой внутри. Фигура медленно вращалась вокруг своей оси.
– Так быстро? – единственное, что сумел выговорить я от удивления.
– Ключ идентификации оказался примитивным, – сообщил МИ. – Первые три буквы алфавита общего языка Содружества.