Засекреченное счастье
Шрифт:
Прочная дверь еще держалась, но зловещий треск звучал все громче. Дым вырывался из щели у пола, и хотя Юлька распахнула настежь оба окна, вокруг быстро сгущалось темное марево.
Что делать? Как спуститься по отвесной стене с высоты третьего этажа? И прыгнуть нельзя — под окнами бетонная площадка…
Кашляя, Юля вылила на куртку бутылку воды и прикрыла мокрой тканью щель под дверью. Оторвав кусок простыни, она плеснула на него остатки воды и прижала к лицу. Дышать стало немного легче, теперь она хотя бы не давилась дымом.
Она
— Помогите! На помощь! Пожар!
Неужели, ну неужели никто не видит, что их дом пылает, как факел? Неужели никто не вызовет пожарных?
Однако это было именно так: никто не видел, как пылает дом, никто не мог вызвать помощь. Поселок был совершенно пуст. Испортившаяся погода прогнала тех немногих, кто отдыхал здесь.
Треск за дверью усилился, дым повалил с новой силой. Стоя у окна, Юля уже не видела двери. Подгоняемая ужасом, она вскочила на подоконник, и, ухватившись за рамы, наклонилась вперед.
Земля показалась обманчиво близкой, и она чуть было не прыгнула. К счастью, остатки здравого смысла остановили ее, и она вдруг подумала, что можно спуститься по связанным простыням. Кинувшись к кровати, девочка сдернула простыню, но было поздно. Дверь, едва сдерживавшая напор огня, не выдержала и со страшным треском рухнула на пол. Клубы огня и дыма рванулись в комнату.
С отчаянным криком Юля рванулась к окну.
— Помогите! Спасите! Ну хоть кто-нибудь!
Девичий крик летел над поселком, теряясь между пустыми домами.
Роман и сам не понял, как получилось, что он направился к дому Шестовых. Сгустились сумерки, а потом стало совсем темно. Плотный слой облаков не пропускал лунный свет. Роман брел наугад, но ноги сами несли его по знакомым тропинкам к коттеджному поселку — он обнаружил это, лишь пройдя половину пути.
«Зачем мне туда? В пустой дом… Она давно уже оттуда уехала, что же мне там нужно?»
И все-таки что-то манило его: приближаясь к дому, откуда его недавно с таким позором изгнали, он чувствовал и облегчение, и тревогу. И еще почему-то казалось, что вокруг становится светлее…
Роман свернул на развилке и понял, каким светом освещено все вокруг. Это был зловещий, колеблющийся, яростный свет — свет пожара.
Сверкнула молния, грянул гром. Ветер взметнул пыль и швырнул в лицо. Хлестнули первые струи. Не обращая внимания на стихию, парень мчался в поселок. Сердце бешено колотилось в груди, губы шептали: «Только бы не у них! Только бы не там!»
Но пожар был именно там, именно у них. Застыв у ворот, Роман глядел на вырывающиеся из окон языки пламени. Огонь добрался уже до третьего этажа. Огненные сполохи лизали стены, искры фейерверком сыпались наружу, клубы дыма уносились в небо.
Ливень хлынул стеной, вода чуть-чуть сбила пламя, приглушив на мгновение треск и гул. И в эту секунду Роман совершенно отчетливо услышал крик:
— Помогите! На помощь! Пожар!
Все, что
Он не помнил, как перелез через забор, метнулся к сараю, ногой вышиб дверь, а потом вытащил лестницу. Молниеносно взлетев наверх, к темнеющему на фоне пламени силуэту, он схватил девочку, обнял, вытащил из огня и пришел в себя только тогда, когда услышал ее слова:
— Я знала, что ты придешь!
Подталкиваемая в спину невыносимым жаром, Юля одолела две первые ступеньки. Острая нестерпимая боль пронзила ногу, но рука Романа крепко обнимала, не давая упасть. Они начали спускаться, но очень медленно — Рома перетаскивал девочку со ступеньки на ступеньку, защищая от рвущегося из окон огня. Вцепившись в мокрую куртку Романа, девочка зажмурилась и закусила губу, стараясь не стонать: потревоженная нога теперь болела при любом движении. Последние метры они не прошли, а пролетели — прожженная лестница не выдержала тяжести, проломилась и рухнула на мокрый бетон.
16
Оглушенная Юля очнулась не сразу. Ее привели в себя удары тяжелых капель по лицу и раскаты грома. Она лежала на безопасном расстоянии от горящего дома, на расстеленной возле забора куртке. Кто перенес ее сюда? Неужели Рома? Когда же он успел? И где теперь он сам?
Оглядевшись, она увидела его — из широкого пожарного шланга Рома поливал стену — ту самую, где накануне Юля нарисовала граффити.
— Ромка! Брось, не надо! — закричала девочка, но Роман не услышал. Он отчаянно пытался спасти ее творение — от жара краска пузырилась и отслаивалась.
Но у него не получилось. Насос остановился, шланг обвис в руках. В бессильном отчаянии вскинув сжатые кулаки, парень погрозил наступающему огню. А затем развернулся и поплелся туда, где сидела Юлька.
Только теперь она заметила, как он измучен. Руки дрожали, ноги заплетались, как у пьяного. Шатаясь, он дошел до Юли и рухнул рядом.
— Прости… Твоя картина… Все пропало. Я не смог…
Юля в ужасе принялась тормошить парня, но тот не оживал. Он дышал тяжело, надсадно, с каким-то свистом. Лохмотья, оставшиеся от рубашки, едва прикрывали ожоги на руках и груди.
— Рома! Очнись! Не умирай! Я не смогу без тебя… — от бессилия и страха Юля заплакала. Она глотала слезы, размазывала на щеках сажу, мучительно размышляя: «Что же делать? Как вызвать помощь?»
Вот именно, помощь! Нечего реветь, надо вызвать спасателей, уж это-то ей под силу!
Усилием воли остановив очередной приступ рыданий, девочка быстро обшарила Ромины карманы. Мобильника нет, выронил, наверное. А ее телефон и вовсе сгорел…
И тут она вспомнила. На соседнем участке был городской телефон. Это совсем рядом, за низким штакетником. Если добраться туда, они будут спасены!