Защитники
Шрифт:
– Ты поедешь со мной к Беркуту? – беспомощно и устало попросила Аля. И впервые за этот напряженный разговор Борислав понял, насколько она измотана и перенервничала.
И ведь держалась. Маленькая, хрупкая, стойкая.
Захотелось сгрести ее в охапку и утешать, успокаивать, убеждать, что все будет хорошо и никак иначе. Худшее навсегда позади.
Беркут невольно сжал руки в кулаки борясь с этим непривычным, но сильным желанием.
– Конечно я поеду с тобой! Это же я во всем виновата! – горячо воскликнула Ирина.
– Нет! –
– Я с тобой! – повторила Ирина и будто закодировала ласточку. Дала ей нечто такое, что у Беркута дать не вышло.
Он сцепил зубы еще сильнее, аж челюсти свело спазмом. Мать твою! Что такого сказала эта несостоявшаяся бутылка алкоголя? Чего такого не сказал ОН?
Аля вдруг повернулась к Беркуту и решительно произнесла, кажется опять вся внутренне подбираясь.
– Я согласна. Но мы должны оговорить некоторые условия.
– Слушаю.
– Первое. Я возьму за дизайн проект стандартную сумму. Потому что иначе я откажусь. Мне не нужны никакие подачки! Я способна на жизнь заработать!
В ее глазах просияла гордость. Беркут не мог не залюбоваться. Не заглядеться на эту чертовку. Хотя она и несла ересь. Он хотел, даже не хотел – жаждал, дать ей больше и еще больше! Потому что этого требовало в нем все! Каждая клетка и каждая мышца. Каждая фибра души, мать ее!
– Ладно.
В его голосе звучала усталость. Беркут не скрывал. Хотел, чтобы она увидела, что и он не бесчувственная колода. И даже сработало. Аля чуть вскинула брови и посмотрела на Беркута иначе. Со значением, что ли. С пониманием?
Борислав усмехнулся и мотнул головой. Ну да. Когда он, будто скала, встает на пути ее неприятностей, она шарахается, забивается угол. А показал уязвимость – и на тебе, немного даже раскрылась, оттаяла.
Женщины! Ну как вас понять-то?
Разве не вы постоянно талдычите, что хотите защиты от мужчины. Мощного крепкого плеча рядом? А при этом млеете и успокаиваетесь, глядя на то, что и мужчина умеет страдать, переживать и сильно нервничать!
– Второе. Вы держите меня в курсе ситуации с теми бандитами. Как только опасность пройдет стороной, я возвращаюсь домой!
Она сверкнула глазами и так напряглась, словно ожидала, что Беркут ее сейчас же свяжет и цепями прикует к своему дивану.
Он бы так и сделал. Ну правда, мысль мелькала и даже не раз. Но не с ней. А ведь очень хотелось! Однако стоило ей взглянуть – и решимость Борислава мгновенно рассыпалась в прах. Беркут жаждал сделать не то, что ему самому сейчас требовалось, а то что понравится ласточке, принесет ей какое-никакое, но удовольствие. Ну хотя бы некоторое облегчение.
Поэтому он обозначил полную свою капитуляцию:
– Согласен.
– Третье. Все эти условия мы прописываем в договоре, и вы заверяете этот договор нотариально.
– Да и да! – Беркут не сдержал рычание, и Аля чуть отклонилась от стола.
А чего
– Четвертое. Если после завершения проблем с бандитами, я не захочу вас больше видеть, вы примете мое решение! И не станете меня осаждать букетами и преследовать при помощи сыщиков!
Беркут скрипнул зубами так, что у него опять челюсти.
Сжал кулаки. Разжал. Снова повторил свой маневр.
Момент истины. Либо пан, либо пропал.
Либо наступаешь на горло себе, либо единственной надежде немедленно заполучить ее в свое распоряжение. Пусть даже временно. Пусть ненадолго.
Часики тикают. Тик-тик-тик…
Аля смотрела с вызовом на лице. И уже, кажется, готова была от всего отказаться, когда Беркут поморщился и выдавил:
– Хорошо. Документы мои люди подготовят в ближайшее время.
Набрал на смартфоне распоряжение для главы своего юридического отдела и показал переписку в вотсап Але.
Мол, видишь? Я не обманывал.
Когда пришел ответ: «Через час документы будут у вас». Она слегка расслабилась и схватилась за руку Ирины.
Беркут выругался под нос: смачно и несколько раз. Забористо.
Почему она хватается за эту бочку алкоголя, как за единственный спасательный круг? Да что в ней такого-то, в этой вороне?
Чем она могла вчера помочь ласточке? Прокатиться под ногами насильников бревном и сбить их с ног?
А сегодня? Сбить с ног перегаром?
…И лишь когда женщины садились в его машину, а Алексей уехал по своим делам, Беркут понял, что он сейчас испытывал.
Ревность. К подруге Али. Потому что, мать твою, ласточка ей доверяла, на нее полагалась и ее считала по-настоящему близким человеком.
Эта бессмысленная груда насквозь проспиртованного мяса могла успокоить Алю одним касанием пальцев. А если бы это сделал Беркут? Она бы опять напряглась и ожидала подвоха.
А то – и вовсе – попыталась сбежать.
Вот же… твою ж…
Матерные слова крутились в голове Беркута несколько минут. И снова выплескивались, будто от взрыва – одно за другим, когда Аля хваталась за руку Ирины и на лице ее отражалось успокоение.
Уже за рулем Борислав вдруг понял, что еще раз лоханулся за этот день. Да, в принципе – лоханулся. Если бы не эмоции, которые захватили и совершенно смешали все мысли, Беркут гораздо раньше понял бы, что есть шикарный рычаг воздействия на ласточку. Ирина, которой та безоговорочно доверяла. Почему? Этого Беркут не понимал. Эта идиотка подставила подругу, фактически именно из-за нее ласточку едва не изнасиловали. Но Аля все равно верила ей, как никому другому. И Беркут гораздо раньше просек бы, что Ирину вполне можно использовать в своих целях, если бы… если бы глядя на ласточку вспоминал о ком-то еще, кроме нее самой…