Защитник
Шрифт:
— Ради Христа, остановись! — закричал Клайн, дернувшись назад и чуть не опрокинув кресло.
— Следи за своим языком, — со всей серьезностью баптиста-южанина предупредил Разерфорд.
— Хорошо, хорошо, только остановись, — сказал Клайн. — Не думаешь же ты, что я поверю, что ты настолько...
— Чтобы расширить твое сознание, заодно с артериями и жизненно важными органами? — спросил Кавано. — Я раскочегарю твое сердце так, что твои мозги взорвутся. Когда пульс дойдет до ста восьмидесяти, ты даже можешь начать левитировать, правда, ты привязан к креслу.
Кавано крепко ухватил Клайна за плечо и поправил иглу.
— Нет! — закричал Клайн. На этот раз он откинулся назад так сильно, что кресло с глухим стуком упало на ковер.
— Эй, подумай о соседях, — сказал Кавано.
— Эта штука меня убьет!
— Убьет? Нет. Просто она настолько ускорит обмен веществ, что ты, вероятно, сгоришь изнутри.
Кавано прижал голову Клайна к полу и слегка ткнул иглой в вену.
Клайн перешел на шепот, чтобы как можно меньше двигаться. Его голос звучал так, будто он наглотался золы.
— Если ты убьешь меня, я не смогу ничего тебе рассказать.
— Как ты догадался? С какой-то стороны, мне на это плевать. Наши пути пересеклись второй раз. По-моему, этого многовато. Я зол. На Прескотта потому, что он пытался убить меня. На тебя и твоих людей за то, что вы сделали с Джоном. Я хочу нормально общаться хоть с кем-то. Если ты не идешь навстречу, так, как это сделал я, то по крайней мере я успокоюсь, сделав это.
И Кавано надавил на шприц. У Клайна пошла кровь.
Он вздрогнул, хотя и изо всех сил пытался этого не делать. Непроизвольное движение увеличило прокол в вене, и кровь пошла сильнее.
— История насчет исследований механизма привыкания была официальным прикрытием. Прескотт работал на Министерство обороны США, — сдавленно проговорил Клайн.
— Конкретнее.
— Он работал на тот отдел, который занимается разработкой специальных видов оружия, — проронил Клайн, облизывая пересохшие губы. — Дай мне прокашляться.
— Лучше бы тебе этого не делать. Игла уже в вене.
— Отдел внутри отдела, — произнес Клайн еще тише, стараясь, чтобы его шея не шевелилась. — Такие разработки, о которых не сообщают даже министру обороны.
— Или такие, о которых в Пентагоне вообще не знают? Типа экспериментов с ЛСД в Вашингтоне в пятидесятых, или с нервно-паралитическим газом в Юте в семидесятых?
— Да, — ответил Клайн, снова облизнув пересохшие губы.
— Какое хорошее применение деньгам налогоплательщиков. Так что это был за эксперимент на сей раз?
— Чувство страха.
17
Последние слова Клайна, казалось, повисли в воздухе. Они были столь неожиданны, что Кавано в первую секунду подумал, что ослышался.
— Страх?
Его мышцы напряглись. Ладони вспотели. У него возникло предчувствие насчет того, что ему предстояло услышать.
— Страх, — хрипло прошептал Клайн. Кончик иглы все еще упирался ему в вену. — Прескотт возглавлял разработку биохимического оружия, которое было бы способно вызывать страх у солдат
— Прескотт. Расскажи о нем все.
На бровях Клайна повисли капельки пота.
— Он изобрел синтетический гормон, вызывающий мощный выброс адреналина. В результате воздействия этого препарата человек мгновенно начинает паниковать.
"Однако в выдумке Прескотта насчет усиления эффекта привыкания вместо его устранения была доля правды, — подумал Кавано. — Для того чтобы все стало на свои места, оказалось достаточным заменить слово «привыкание» на слово «страх». Он внезапно вспомнил свои ощущения там, на лестнице в заброшенном складе. Едкий запах. Чем выше он поднимался по лестнице, тем сильнее была неуверенность, тем более непослушным становилось тело.
— Военные, контролировавшие работу Прескотта, предвкушали победу, — продолжал Клайн.
Поскольку он не мог повернуть голову, ему пришлось скосить глаза вниз, чтобы посмотреть на шприц, игла которого торчала в его вене. По его лицу тек пот.
— При использовании этого гормона в составе аэрозоля им можно снарядить боеприпасы, сбрасываемые с самолетов или доставляемые ракетами. Армия противника окажется беспомощной и не сможет противостоять атаке.
— Политики всегда нервничают, когда слышат об очередной разработке химического оружия, но такие пустяки не могут встать на пути хорошей идеи, не правда ли? — сказал Кавано, едва сдерживая гнев.
Он вспомнил, как люди Клайна запаниковали, едва войдя на лестницу. Они начали стрелять в никуда, будто защищаясь от невидимой угрозы, и не смогли подняться наверх. Видимо, Прескотт установил на лестнице емкости со своим газом. В результате утечки у Кавано тоже возникли проблемы.
Потом он вспомнил, как Прескотт лихорадочно крутил ручки на пульте. Хотя команда Клайна и испугалась, реакция явно была не той, на которую рассчитывал Прескотт, поэтому он и бормотал себе что-то под нос, обеспокоенный происходящим. Возможно, в результате утечки газа оказалось недостаточно, чтобы применить его в полную силу.
— Прескотт проводил опыты на животных, — тем временем продолжал Клайн. — Крысы становились просто бешеными. Кошки и собаки настолько пугались, что разбегались по углам. В одном из экспериментов несколько коз бегали по загону круг за кругом, пока все животные не упали замертво. Шок.
Кавано вспомнил увиденное в подвале у Карен. Все тот же едкий запах, который заставил его впервые в жизни по-настоящему испугаться. Последствия этого воздействия он чувствовал до сих пор. Эта паника чуть не стоила ему жизни. Карен, неподвижно лежащая в кресле с прижатыми к груди руками и перекошенным от ужаса лицом. Понятно, от чего она умерла. Прескотт понимал, что огнестрельная рана или след от удушения будут обнаружены при осмотре тела медиками и расследование несчастного случая превратится в расследование убийства. Поэтому он применил свое изобретение, чтобы напугать ее до смерти. Сила воздействия была столь велика, что сердечно-сосудистая система Карен не выдержала.