Защитник
Шрифт:
— Их обычно приносил мальчик, — откликнулся мужской голос с европейским акцентом.
— И то правда, — ответила Джэми. — Я и мой муж держим эту лавочку. А сегодня вечером все трое мальчишек куда-то запропастились. Хорошо, что я смогла прийти вместо них.
— Сколько? — спросил мужчина, кашлянув.
Джэми приподняла коробки, упершиеся в грудь, и наклонилась, чтобы прочесть ценник.
— Секунду, — сказал мужчина, закрывая дверь.
В то же мгновение Кавано ринулся к двери и присел между
Когда дверь открылась, Кавано бросился на охранника. Джэми, как и было задумано, подняла коробки вверх, чтобы бронежилет внутри них защищал ее. Перед ними оказался все тот же бритоголовый мужчина, которого Кавано вышвырнул из черного автомобиля у дверей торгового центра почти две недели назад. Открыв рот от изумления, он попытался вытащить пистолет, но Кавано резко ударил его дулом своего «зига» по голове, и бритоголовый упал навзничь, придавив руку с пистолетом к полу собственным телом. Кавано перескочил через него и вбежал в гостиную, переводя пистолет влево, в сторону телевизора.
Бородатый мужчина лет сорока, казалось, прирос к стулу, не зная, куда смотреть — на пистолет Кавано или на Джэми, наставившую на него пистолет через проем, ведущий из кухни. Его собственный пистолет лежал на кофейном столике перед ним.
Разерфорд сидел на стуле в дальнем левом углу комнаты. Он был привязан к стулу, во рту торчал кляп. Пятна крови на его лице ярко выделялись на фоне черной кожи. Разерфорд удивленно уставился на Кавано, но у того не было времени, чтобы обращать на это внимание.
Кавано схватил со стола пистолет противника, на ходу ударив его рукояткой по голове. После этого он прижался к стене, смежной со спальней. Направив оружие в ту часть спальни, которая просматривалась с его стороны, Кавано резко перескочил к другой стороне дверного проема, одновременно переводя прицел в другой угол комнаты. Не заметив ничего подозрительного, он ворвался в спальню, задвинул дверь в ванную тумбочкой и заглянул под кровать. После этого он открыл дверь в ванную и убедился в том, что там тоже никто не скрывается.
Вернувшись в гостиную, он посмотрел на бородатого мужчину. Тот лежал на полу и стонал.
Кавано добежал до входной двери, закрыл ее на замок и наставил пистолет на бритоголового, который продолжал лежать на полу. Обыскав противника, Кавано забрал пистолет, заткнутый за ремень на спине, и этим же ремнем связал ему руки за спиной.
Ту же процедуру он проделал с бородатым. Проверив, нет ли кого в туалете у двери, Кавано подбежал к Разерфорду и вынул у него кляп изо рта.
— Мы взяли всех?
— Да.
Кавано начал развязывать веревки, которыми были опутаны лодыжки и запястья Разерфорда, разглядывая синяки и рассечения
— Тебе сильно досталось?
— Вышибли зуб, — ответил Разерфорд, показывая на распухшую щеку. — Может, и несколько ребер сломали, — добавил он. Сделав глубокий вдох, он вздрогнул.
Кавано заметил на углу столика коробку с салфетками. Схватив сразу несколько, он дал их Разерфорду.
— Хорошенько прокашляйся и плюнь.
— Боже всемогущий, больновато, — пробурчал Разерфорд, сделав требуемое.
Кавано осмотрел салфетки.
— Крови нет. Ложись на софу, — сказал он, помогая Разерфорду улечься. Потом он аккуратно надавил ему ладонью сначала на грудь, потом на живот. — Вроде бы никаких опухолей нет. У тебя ничего не болит, что выглядело бы подозрительно?
— Прошло уже достаточно времени. Если бы они повредили что-то внутри, я бы уже вырубился, — ответил Разерфорд, растирая онемевшие запястья.
— Где у тебя аптечка?
— В ванной, под раковиной.
Когда Кавано вернулся из ванной, держа в руках комплект первой помогли и намыленную тряпку, Разерфорд пытался сесть.
— Ты не представил мне своего друга.
— Это Дженнифер. Дженнифер, это Джон.
Джэми никак не отреагировала на то, что ее представили под вымышленным именем.
— Рад познакомиться. Очень рад, что остался в живых, иначе бы такой возможности не представилось, — сказал Разерфорд.
Кавано открыл аптечку и озадаченно уставился на три шприца, лежавших среди всевозможных бинтов и мазей. Он взял их в руки и вдруг понял, откуда они здесь взялись.
— Осталось от жены?
Кавано знал, что покойная супруга Джона страдала диабетом, и ей приходилось ежедневно делать себе уколы инсулина. По иронии судьбы, она не умерла от своей болезни, а погибла в автомобильной катастрофе.
— Много из тех вещей, что остались у меня после смерти Деборы, я отнес в церковь. Еще больше выбросил. Старая обувь и одежда, то, что уже не стоило хранить. Оставил несколько ее любимых платьев, она была очень привязана к ним. Расстаться со всем остальным было просто, но эти шприцы почему-то заставляют меня вспоминать о ней с особой нежностью. Рука не поднялась их выбросить.
Кавано положил шприцы обратно в аптечку и начал вытирать кровь с лица Разерфорда.
— Значит, ты заметил мою вторую фразу насчет глутамата и понял, что что-то не так?
— У тебя это хорошо получилось.
— Я скорее заставил бы их убить меня, чем позволил бы им заманить тебя в ловушку.
— Знаю.
— Те, кого я спрашивал про Прескотта и его лабораторию, в один голос заявили, что ничего не знают об этом, — хрипло проговорил Разерфорд. Его горло пересохло от многих часов, проведенных с кляпом во рту.