Защитник
Шрифт:
А в тот вечер после «сонных» танцев была романтическая прогулка по залитому лунным светом пляжу. Два коктейля «Маргарита» и ночь любви, во время которой я тщательно выворачивал руку, стараясь, чтобы Аллочка не заметила татуировки. Но ей, похоже, было вовсе не до того.
Так что с Тоготом я смог поговорить лишь утром, отправив супругу на аквааэробику, — завтрак мы по обоюдному согласию пропустили.
И как только дверь за Аллочкой захлопнулась, я набросился на Тогота, а точнее, опустился на колени, заглянул под кровать и во все горло прокричал:
—
Покемон удивил меня, выскользнув из-за занавески:
— Я тут, мой милый друг. Не надо так кричать. Бурхард уже ждет тебя у бассейна.
Я заскрежетал зубами. С каких это пор я стал Тоготу «милым другом»?.. И уже тогда где-то в глубине моего разума зародилась мысль: что-то тут не то.
— Поспеши, Бурхард ждет уже давно…
Увы, мне ничего не оставалось делать, как в очередной раз пойти на поводу у покемона.
Так что через пять минут я вновь предстал перед моим «спасителем». Немец, развалясь, восседал на пластиковом стуле, попыхивая сигаретой и потягивая чай со льдом.
— Приветствую тебя, Артур, — он чуть привстал, взмахом руки указав на свободный стул. — Присаживайся… Рад познакомиться с коллегой.
Мы пожали друг другу руки.
— Значит, ты тоже проводник?
Немец кивнул.
— Думаю, по русскому обычаю мы должны выпить за встречу?
В голове у меня гудело еще со вчерашнего, так что предложение Бурхарда показалось мне как нельзя кстати. Сначала по чуть-чуть, а потом все вопросы. Быть может, этот бородатый германец после ста граммов объяснит мне, что тут происходит. Нет, с Причастием мне все было понятно, но… Еще вчера у меня возникло странное ощущение, что у всего происходящего есть еще одна важная причина. Ведь жил же я раньше без всяких Причастий…
Тем временем Бурхард знаком подозвал официанта. Турчонок был молодым — лет пятнадцать, не более — белоснежная рубашка, черные штаны и черные кучеряшки.
— Цвай бренди, — на ломаном международном произнес Бурхард.
Я кивнул, одновременно подтверждая и соглашаясь с его выбором. Нет, этим утром в такую жару даже ледяная водка в меня определенно не полезла бы.
Официант кивнул и исчез. Однако через пять минут появился снова. Вместо долгожданного коньяка в руках у него были маленький блокнотик и карандаш. Характерным движением бровей он дал понять, что готов принять заказ.
Бурхард нахмурился.
— Цвай бренди, — повторил он.
Официант записал заказ и мигом исчез. Я так и не смог понять смысл происходящего, пока немец не обратился ко мне.
— Артур, нам, кажется, доведется наблюдать мелкий цирк.
— Не понял?
И тогда Бурхард указал на табло в дальнем конце бассейна. Там значилось +37° и 12:00.
— Немцы в такое время не нить, — объяснил Бурхард. — В крайнем случае, пить пиво, а мы заказать дорогой напиток — бренди. Это немецкий отель, тут не пьют, как ваши… русские… — а потом немец указал в сторону бара. — Смотри, сейчас будет смешно… Мальчик вызвал менеджера бара.
Не понимая, что мой новый знакомый имеет в виду, я повернулся в сторону бара. Турчонок что-то
Через пять минут молодой человек стоял возле нашего столика. Тут явно чувствовалась многолетняя выучка. Левая рука заложена за спину, на правой — полотенце.
— Туркиш о американ бренди плиз?
Бурхард улыбнулся зло, по-волчьи, так, что в глубине окладистой черной бороды сверкнули жемчужно-белые зубы.
— Я что-то не понять, — начал он на ломаном русском, постепенно наращивая скорость выговора и высоту голоса. — Мы, кажется, находимся в пятизвездном отеле, и я не понять…
Менеджер исчез — как ветром сдуло, и тогда Бурхард рухнул на спинку пластикового стула и, запрокинув голову, залился смехом, напоминавшим довольное урчание медведя. По крайней мере, мне казалось, что именно так урчат довольные медведи. Однако не успело затихнуть уханье немца, как менеджер появился снова. В этот раз у него в руках был поднос, на котором стояло два широких низких бокала, на дне которых плескалось по паре капель янтарной жидкости. Он уже хотел было ловким движением поставить бокалы на наш столик, но Бурхард остановил его движением руки.
— Что это есть? — спросил он, глядя на бокалы.
— Бренди, — не моргнув глазом ответил официант.
— Подожди-ка, — вновь предостерегающе взмахнул рукой Бурхард. — Мы просить принести выпить… А ты принес… — какое-то время он шевелил губами, словно подыскивая нужное русское слово. — Ты принес… пробовать. Налей на три палец.
И менеджер снова исчез. Однако в этот раз я проследил его взглядом. Направившись к стойке, он отставил в сторону два бокала, которые только что предлагал нам. Доливать в те же бокалы он не стал — как потом я узнал, так было не принято, а налил в новые бокалы. В этот раз янтарной жидкости в них было пальца на три.
Чокнувшись, мы с Бурхардом разом опрокинули стопки. Колдовство там или нет, а новая порция спиртного приятно легла поверх «вчерашнего».
— Повторить!
Менеджер уставился на нас, выпучив глаза:
— Пов-то-рить? — произнес он на свой турецкий лад, растягивая слова.
— Да. Чего ждать? — поинтересовался Бурхард.
Глаза менеджера округлились. Молча забрал он пустые бокалы со стола и, покачивая головой, медленно отправился назад к стойке. Очевидно, в его турецком мозгу никак не укладывалось, что в такое время суток, в такую жару, можно пить коньяк.
Потом, уже у стойки, видимо решив, что кто-то из служащих его обманул, а может, для успокоения, прежде чем налить нам в новые бокалы по новой порции, менеджер слил то, что предлагал нам в первый раз, в один бокал и залпом выпил. А вот дальше… Никогда не видел, чтобы человека так перекосило. Скривившись, менеджер схватился за горло, судорожно пытаясь другой рукой открыть ледяную банку колы…
— Мусульман… Мало пить… — голосом духовного наставника произнес Бурхард. И тут мы оба расхохотались. Мы смеялись, глядя на муки несчастного менеджера, пытающегося залить коньяк пенящейся колой.