Защитник

Каролина Анна

Прежде чем зайти в пивную в Транеберге, Эбба топает по коврику, сплетенному из еловых веток, чтобы стряхнуть с обуви снежную кашу. Внутри ее окутывают тепло и запахи пива, влажной одежды, сладкого глёга. Она осматривает заведение: уютно, стены обиты потемневшими деревянными панелями, на которых наклеены десятки пивных этикеток. Темно-красные кожаные диваны и клетчатые скатерти в тон. Гости уже разместились за столами, хотя заведение открылось всего пять минут назад. Наверное, стояли снаружи и с нетерпением ждали, когда наконец смогут выпить. Совсем как она сама. Эбба

заказывает бурбон, садится на высокий стул у стойки и изучает бармена, пока тот наливает напиток в низкий бокал. Это седовласый мужчина с обветренным лицом, похоже, он управляет этим заведением с незапамятных времен.

Эбба залпом выпивает виски и двигает бокал обратно, чтобы получить добавку.

– Утро выдалось тяжелым? – спрашивает бармен, и в голосе его нет осуждения.

Он снова приносит бутылку, и Эбба, отпив глоток плещущейся в ней золотисто-коричневой жидкости, наслаждается разливающимся внутри теплом. Страх, с которым она как будто бы уже сроднилась, постепенно отступает. Вместо ответа она спрашивает бармена, работал ли он вчера.

– Ага.

Он наклоняется к ящику с пивными бутылками и начинает переставлять в холодильник.

– Вечером? До самого закрытия?

– Я владелец заведения, так что я работаю всегда.

– Я расследую убийство, которое произошло недалеко отсюда прошлой ночью. Может быть, вы о нем слышали?

– Да, что-то такое было в новостях.

Бармен замолкает, держа в руках пару бутылок, скептически смотрит на Эббу, и она сразу же понимает почему. Он думает, что она из полиции, а полицейским нельзя пить на службе. Но он так и не делает ей замечания – может быть, терпимо относится к человеческим слабостям, а может быть, привык видеть полицейских, которые выпивают. Или он сочувствует ей – сразу видно, что жизнь Эббу потрепала, – и поэтому готов в любом случае продать стаканчик-другой бурбона. Он, наверное, думает: пусть получает то, что хочет, лишь бы платила.

Эбба делает очередной глоток виски, но только один – ей нельзя напиваться, нельзя, чтобы опьянение было заметно.

– Вчера было много посетителей? – спрашивает она.

– Достаточно.

– Здесь были парень с сестрой, такой итальянской наружности. Вы их помните?

– Я знаю, о ком речь, о футболисте, это его задержали. – Бармен показывает одну из бутылок, и Эбба видит, что на бутылке написано Моретти. И тут бармен наконец оживает, как будто его пронзает какая-то мысль. – Она мертва? Женщина, которая была с ним? Это ведь ее убили?

Эбба кивает:

– Это была его сестра. Ее звали Ясмина.

Бармен ставит в холодильник последние бутылки и закрывает дверцу.

– Получается, она мертва… – повторяет он, как будто пытается осознать свалившуюся на него новость. – Так странно… Я хочу сказать: она же только что была здесь, а теперь вот мертва.

– Не произошло ли тем вечером чего-то необычного? Что они делали? Может, разговаривали с кем-то?

– Они не так долго здесь сидели. Скоро случилась какая-то заварушка в туалете – в ней участвовал еще один посетитель, – а потом они ушли.

– А

кто был этот другой посетитель?

– Он все время здесь торчит. Его фамилия Рантанен, его называют Ранта, или Босоногий. Он всегда ходит в деревянных башмаках на босу ногу, представляете? И неважно, что на улице минус двадцать.

– Значит, он живет где-то рядом?

– Я сомневаюсь, что он вообще где-то живет. Днем шатается по барам и, я думаю, спит, где придется.

Эбба подносит бокал ко рту, но тут же понимает, что не следует налегать на выпивку, и ставит его обратно:

– Вы знаете, куда еще он ходит?

– Ну… в основном шатается по округе, в Альвике бывает, может зайти в тайское заведение, то, что вверх по холму. – Бармен машет в направлении Транеберга, и Эбба понимает, какое место он имеет в виду, – полицейские там обычно покупают обеды.

– Во сколько он вчера ушел?

– Сразу вслед за ними, около девяти, но точно не скажу. Но вы ведь не думаете, что это Ранта…

– Я ничего такого не думаю, – в подтверждение своих слов Эбба даже машет рукой, – я просто пытаюсь разобраться, что произошло вчера вечером. А что случилось в туалете?

– Понятия не имею, но Ранта заводится с пол-оборота, ему для этого немного надо.

Новый посетитель отвлекает внимание бармена, и, когда он отходит, Эбба делает несколько маленьких глотков, исключительно только чтобы окончательно прогнать утреннее похмелье. Обычно в это время она встает, съедает хрустящий хлебец с тресковой икрой – это для нее завтрак, хотя и подается он тогда, когда другие люди уже обедают. Потом она достает бутылочку, чтобы взбодриться, смотрит какой-нибудь сериал, может, делает что-нибудь по дому или идет к психологу, или в аптеку, или на биржу труда… Черт, ну и вредная же там тетка на бирже труда! «Вы уже искали какую-нибудь работу? А какую работу вы искали? У вас больничный только на полдня, так что вы обязаны искать работу. Ищите, ищите, ищите…» Но теперь ей, слава богу, больше не нужно туда ходить.

Еще один посетитель привлекает внимание бармена – темноволосый мужчина, который стоит за стойкой через пару стульев от Эббы. К ее огорчению, он показывает полицейское удостоверение.

– Саймон Вейлер из отдела тяжких преступлений, – представляется он. – Как вы, возможно, знаете, в Альвике сегодня ночью произошло убийство, и есть информация, что жертва, женщина, проводила здесь вечер со своим братом. Могу ли я задать несколько вопросов?

Эбба незаметно смотрит на полицейского. Тяжкие преступления. Получается, Йон Хелльберг нанял его, когда она ушла.

Она замечает, что бармен переводит взгляд своих круглых, немного навыкате глаз то на нее, то на Саймона, и картинка у него не складывается.

– Так вы вместе работаете, так?

Саймон бросает взгляд на нее, потом на бокал:

– Нет, не думаю.

– На самом деле да, работаем, – говорит Эбба и старается держаться так же самоуверенно, как Ангела. – Я помощник юриста в «Адвокатском бюро Кёлер», а Николас Моретти – наш клиент. – Она поднимает бокал, чтобы выпить, но замечает, что он пуст.