Заря
Шрифт:
— Верю тебе на слово, — хохотнула она, — он-то мне и нужен!
— А-а-а, — кивнул парень и тут поперхнулся воздухом, — ты… это… ты к нему?
— К нему, к нему, — ответила девушка, — ты не стой, позови его.
— Се… сейчас, — прибалдевший юноша скрылся за дверью.
Ждать пришлось недолго. Сквозь щель между не до конца закрытой дверью и косяком послышалось:
— Эй! Интореми! Тут к тебе гости!
Дольше был тихий звук, как будто что-то тяжелое аккуратно положили на стол (если бы не аккуратно, то тихим звук бы не был). И со словами: «Тир, я же сказал, что навещать меня не надо» в коридор вошел светловолосый юноша. Голый по пояс и странно
— Ты-ы?! — удивленно выдохнул он, уставившись на неё, как на снег в Ватерноле [второй месяц лета, Июль].
— Я, — кротко ответила девушка, уставившись в пол.
— Зачем пришла? — хмуро спросил парень, явно не ожидая ничего хорошего.
— Ну-у-у, — пролепетала она и вдруг решительно протянула ему сверток и бутылки, — это тебе!
— Что это? — юноша сузил глаза и мрачно посмотрел в сторону дарительницы.
— Ты… — девушка была явно очень смущена, — ты, ведь, первый раз здесь и ничего с собой не взял. Вот я и принесла. Ты же… из-за меня сюда попал.
— Что здесь? — на лице парня снова нарисовалось неподдельное удивление.
— Полотенце, вода и бульон с хлебом. Вас ведь не отпускают на обед, — она прямо посмотрела ему в глаза.
— Спасибо, — юноша аккуратно взял сверток и бутылки. Сказать, что он был ошарашен, значит, ничего не сказать. Обычно с ним даже одногруппники не общались — считали, что он зануда, не говоря уже об участии, — и извини, что нагрубил.
— Все мы люди, — улыбнулась девушка в ответ, — удачи.
— Тебе тоже, — Надьян попрощался кивком и ушел обратно в мастерские.
Он уже не видел, как оценивающе посмотрела она ему в след, и криво усмехнувшись, пошла к выходу с нижних этажей.
Глава 6
Любить — значит желать другому того,
что считаешь за благо, и желать притом
не ради себя, но ради того, кого любишь,
и стараться по возможности доставить
ему это благо.
Всему приходит конец. Рано или поздно. Вот и лето начало уступать место осени, напоследок раскалив землю, как огонь сковородку. Ко всему прочему стояла невероятная жара и духота, так что любимым место у людей (у девушек так точно) стали купальни, где было в меру прохладно, не говоря уже о воде.
Но, как оказалось, даже такая погода не может уменьшить мальчишечьего самодурства. А именно, в ближайшее время назревали соревнования, где юноши могли проявить свои воинские качества. Объявляли их, кстати, специально. Наставники прекрасно понимали, что звание целителя не может изменить мужскую суть, а «силушку молодецкую» девать куда-то надо. Вот и устраивали раз в год мероприятие, где все ученики мужского пола могли всласть побеситься (хотя сами они называли этот дурдом «Турниром на звание лучшего», правда, не говорили в чем). Но так думала, похоже, я одна. Та же Лилона романтично вздыхала, плела что-то о рыцарях и о каком-то возлюбленном, который обязательно завоюет победу ради неё. Можно было конечно подумать, что это очередной её бзик, но так вела себя добрая половина девушек (а рядом стоящие с ними парни при этих словах выпячивали грудь, грозно смотрели в сторону будущих противников или только что копытом не скребли, за неимением оных).
В общем, в Замке царило какое-то ненормальное оживление, наверное, потому, что праздники у целителей
Единственное, что оставалось неизменным — «вернувшаяся» в себя Ната, которая как пакостила в меру своих сил, так и поступала до сих пор. На соревнования она не обращала никакого внимания: девушкам не разрешалось участвовать, а значит, турнир никакого интереса для неё не представлял.
Так и оставалось мне бродить с ней за компанию: в честь праздника задавать стали меньше — своеобразные двухнедельные каникулы для молодых, еще не привыкших к монотонной жизни целителей. Большинству только в радость, а мне делать было нечего: ходить в малую библиотеку я пока побаивалась. Ната же в меру своих сил пыталась разогнать мою скуку, заставляя за шкирку вытаскивать её из очередной драки или предотвращать очередную её шалость (Нет! Ну, разве станет нормальный человек долго в три погибели сидеть у пруда только для того, что бы наловить там лягушек и потом подсовывать людям!.. хотя… Эелера и меня в последнее время доставать уже начала… а уж Нату с её нулевым терпением…).
И так бы продолжалось до самых соревнований, если бы не одно но… оно как раз случилось в первый день «каникул».
Мы как обычно совершали полуденный «обход владений», как высокопарно называла прогулку по Замку моя дражайшая подруга. И вроде бы ничего необычного не произошло, но, вдруг, ни с того не сего Нате приспичило зайти в тренировочный зал. Почему, она не объяснила (зато я вспомнила, что Надьян даже учась на целителя, остается старейшим, а значит воином, следовательно, регулярно тренируется… и не скажу, что меня это вспоминание обрадовало).
Вообще в тренировочных залах сейчас редко кого встретишь. Парни тренируются сейчас на улице, девушки в большей своей части к оружию вовсе не подходят (Да и зачем? Воевать не с кем, в стражу женщин не берут, а в спорах с мужем сковородка бронебойнее будет… хотя зачем мужа бить сковородкой?.. ладно, потом у Наты уточню).
Просторное помещение встретило нас полным безлюдьем… и тихой музыкой. Странно, что забыл менестрель (а такие таланты тоже были среди учащихся) в залах для воинов?
— Так я и знала, — еле слышно усмехнулась Ната и потащила меня по только одной ей известному маршруту. Я не сопротивлялась: комнат здесь было очень много, потом могу её и не найти.
Вообще, тренировочный зал представлял собой множество помещений разных по размеру соединенных небольшими коридорчиками. Некоторые были просто размечены, некоторые еще имели трибуны. О наличии различного инвентаря уже и говорить не приходилось. Здесь даже оружие настоящее было. Правда, стоило попытаться его использовать по прямому назначению, так тут же появлялись Стражи и растаскивали дерущихся с последующим наказанием (прецеденты были), поэтому навредить им можно было только в том случае, если попытаться выколоть себе глаз, и то не факт.
Мы прошли три залы. С каждым метром звук усиливался, говоря о том, что мы у цели. И еще он был каким-то странным. Не от гитары, не от лютни такого звука быть не может. Будто тысячи колокольчиков звучат. Ничего себе… Интересно, кто же там, если у него хватило денег или мужества на то, что бы слушать здесь музыкальную шкатулку? Денег, потому что такие многогранные по звукам и сложные по музыке (ведь слышны были целые аккорды) шкатулки являлись очень дорогим удовольствием. Мужества, потому что в Замке такие были (в Малой библиотеке), но выносить из помещения их строго воспрещалось (такой механизм являлся очень сложным, следовательно, хрупким; не дай Боги и Духи уронит кто).