Заря страсти

Барбьери Элейн

Даже весьма осторожная в оценках действий Джеффри Бэнкса тетя Тео не сумела сдержать восхищения безупречным вкусом своей племянницы, а мисс Лорример надменно заявила, что во всем следовала указаниям майора Бэнкса. В любом случае результаты были более чем впечатляющими.

И вот сейчас, облаченная в прекрасное белоснежное подвенечное платье, Рива из последних сил старалась удержать в любой момент готовые хлынуть из глаз слезы.

Несмотря на все старания портнихи мисс Лорример, она так ни разу и не улыбнулась во время примерки: противоречия, раздиравшие ее изнутри, не давали ей

в полную силу отдаться предсвадебной суете. Даже сейчас она еще думала, что, возможно, совершает ошибку. Но что же ей делать? Сбросить фату и бежать прочь из города? У нее нет такой возможности: из дома без персонального разрешения Джеффа ее никто не выпустит. К тому же ее смущала собственная нерешительность: она сама толком не знала, хочет она сбежать или остаться, всем сердцем назвать этого человека своим супругом и провести с ним остаток своих дней или навсегда забыть его. И готова ли она растить вместе с ним ребенка, которого сейчас носит в своем чреве, а возможно, и других детей, которых еще пошлет им Господь?

Рива все еще не могла поверить, что буквально через несколько минут она будет стоять перед алтарем рука об руку с майором армии северян Джеффри Бэнксом. Враг ли он ей? Этого она до сих пор не знала. Его поцелуи и ласки рождали в ее теле такой острый молниеносный отклик, что это повергало ее в шок. Его властность и напористость возмущали ее, но она уже угадывала за ними чуткое и нежное сердце; вот только ей трудно было до конца поверить в то, что это сердце действительно принадлежит ей одной.

Неожиданный шум со стороны сада отвлек Риву от мучительных размышлений. Она вгляделась в темноту и в ужасе отшатнулась: на дереве, росшем рядом с балконной дверью, ей почудились силуэты двух мужчин. Какова же была ее радость, когда в незваных гостях она узнала Фостера и капитана Холла!

Невольно вскрикнув, Рива тут же прикрыла рот ладонью.

— Фостер, Джордж, что вы здесь делаете? — громким шепотом воскликнула она.

— Тише, милая, ради всего святого, тише! — раздалось в ответ.

Как только мужчины перебрались через карниз и оказались в комнате, брат обнял Риву и ласково заглянул ей в глаза. Хотя его неприятно поразил вид ее свадебного наряда, выглядела она такой прекрасной и невинной, что он не смог сдержать нежной улыбки. «Что ж, — подумал Фостер, окидывая сестру торопливым взглядом, — по крайней мере мы успели вовремя».

— Мы пришли за тобой, — произнес он вслух. — Я не допущу, чтобы ты стала женой этого мерзкого янки. Собирайся скорее.

— Но… — Рива с сомнением посмотрела на брата, сжимая в руках свадебный букет. — Фостер, я…

— Никаких «но», моя дорогая, нам нельзя терять ни минуты. Мы удачно миновали здешний патруль, но в любой момент нас могут обнаружить. Поторопись, милая!

— А как же тетя Тео?

— Ты знаешь, где она?

— В соседней комнате.

— Когда ты соберешь свои вещи, мы зайдем за ней.

— О, Фостер, я все-таки до конца не уверена… не знаю… — Рива чувствовала себя совершенно растерянной.

— Не уверена в чем? Может, ты хочешь стать женой этого янки? — презрительно спросил Фостер.

В этот момент дверь в комнату отворилась, и на пороге появился Джефф Бэнкс.

— Да,

милая, ответь брату, — спокойно произнес он. — Расскажи ему, как тебе хорошо со мной… или как тебе со мной плохо… Ну же, решайся!

— Боже… — Увидев в руках у мужчин пистолеты, Рива в ужасе вскинула руки к лицу, и ее сердце заныло от тяжелого предчувствия.

— Майор Бэнкс, — с угрозой в голосе проговорил Фостер, — на этот раз вам лучше не вмешиваться. Это семейное дело.

— Вот именно, — все так же спокойно отозвался Джефф. — Это семейное дело, потому что скоро Рива станет моей женой.

— Вы не слишком-то церемонились, когда решили затащить ее в постель! — свирепо прорычал Фостер и направил дуло прямо в сердце майора. — Неудивительно, что теперь вас нисколько не тревожит потеря ею доброго имени.

— Это касается только меня и Ривы! — отрезал Джефф.

— Ошибаетесь! Я ее брат и не позволю… — Голос Фостера прервался, едва на пороге появились Теодора и служанка Милли, которых потревожили громкие мужские голоса. Обе они замерли в дверях, заметив, что мужчины вооружены и настроены по отношению друг к другу более чем враждебно.

— Сейчас вы не в том положении, чтобы угрожать, — холодно проговорил Джефф, краем глаза отметив подозрительное движение за спиной. — Мисс Лонгворт и вы, Милли, оставайтесь там, где находитесь, и попрошу без паники: мы без труда уладим эту ситуацию. — Он обернулся к Риве и уже мягче добавил: — Любимая, умоляю, подумай о том, что ты делаешь. Неужели ты опять хочешь убежать от меня?

— Я? — Рива опустила глаза. — Джефф, я не знаю…

Дорогая, — Джефф шагнул к ней, — я люблю тебя всем сердцем и знаю, что ты тоже любишь меня. Посмотри на меня, посмотри на мужчину, который сходит по тебе с ума, и скажи, что ты ко мне равнодушна. Если ты скажешь это, то я отпущу тебя на все четыре стороны, клянусь.

Фостер опустил пистолет и вопросительно посмотрел на сестру:

— Это правда, Рива? Ты в самом деле любишь этого человека? Я пришел сюда за тобой, искренне полагая, что майор Бэнкс принудил тебя к этому замужеству, но ты ведешь себя… как-то очень странно. Скажи, неужели я ошибался и ты действительно любишь этого янки?

Облизав пересохшие губы, Рива с трудом произнесла:

— Кажется, да… Да, я люблю его, Фостер, — повторила она уже тверже. — Я только сейчас поняла, как сильно его люблю. Прости меня, я… я не хотела предавать твое доверие, не хотела заставлять тебя рисковать ради меня жизнью. Я тоже думала, что… Впрочем, теперь все это не важно. Я знаю, что люблю его… и это все, что мне нужно знать.

— О Боже! — Фостер отвернулся и отошел к окну, где его молча ждал Джордж Холл.

— Если твоя сестра хочет остаться с майором Бэнксом, — тихо проговорил Джордж, — мы не вправе мешать ей.

— Но это не может быть правдой.

— Это самая настоящая правда! — Джефф бросился к Риве и крепко обнял ее. — Просто ваша сестра боялась признаться в этом даже себе, поскольку все вокруг говорили ей, что я враг.

— А разве это не так? — тихо спросил Фостер.

— Может, и так. Но если война поставила нас по разные стороны баррикад, то сердца сумели преодолеть эту жестокую грань.