Заря страсти
Шрифт:
— На мой подход женщины никогда не жаловались, — раздраженно буркнул Джефф.
— О, я нисколько в этом не сомневаюсь. И все же будьте немного помягче с этой мисс Синклер. Уверен, тогда ваши отношения быстро наладятся и вам не придется становиться жертвой сплетен, появляясь на людях с царапинами от женских ногтей на лице.
Бэнкс угрюмо промолчал.
— Впрочем, оставим эту тему, — непринужденно улыбнулся Макферсон. — У нас с вами есть более важные дела, чем обсуждения норовистых красоток, не правда ли?
— Разумеется, сэр.
Бэнкс с облегчением вздохнул
Жаркое полуденное солнце освещало уютную комнату Теодоры, летний ветер нежно теребил белые занавески. Комната дышала изяществом; все в ней говорило о том, что у хозяйки тонкий, изысканный вкус: мебель красного дерева, картины и украшения — следы уходящей роскоши. Легкий аромат садовых роз проникал в комнату из открытого окна.
Рива сидела у постели тети Тео и вспоминала довоенную жизнь. Временами ей казалось, что она слышит доносящиеся с кухни голоса служанок Бэлл и Джинджер. Вот сейчас раздастся стук в дверь, и на пороге покажется их старый дворецкий. Но нет, ничего похожего больше быть не могло. Война все разрушила. Теперь в своем собственном доме они живут из милости янки, и когда это закончится — неизвестно.
В глубине души Рива все еще ждала появления Фостера. А вдруг сейчас случится чудо, откроется входная дверь и раздастся звонкий голос ее любимого брата? Он, конечно, скажет, что задержался на обеде у миленьких сестричек Торнтон, зато встретил по дороге доктора Уайтхолла и пригласил его на ужин…
Внизу действительно хлопнула дверь, и раздались тяжелые шаги, но Рива сразу поняла, что, конечно, это не Фостер вернулся, а несносный майор Бэнкс и его приспешники. Она до сих пор не могла поверить, что сегодня вечером будет ужинать в его обществе, но как еще ей защитить тетю Тео? Другого выхода у нее просто не было.
В этот момент Теодора пошевелилась на постели, приподнялась на подушках и проговорила:
— Должна заметить, моя дорогая, что долгое отсутствие Фостера меня начинает не на шутку беспокоить…
Она говорила так, как будто Фостер задержался на верховой прогулке и не поспевал к ужину, но Рива прекрасно понимала, какая буря бушует в душе у ее тети. Она обожала Фостера, для нее он был как родной сын. Разумеется, она сходит с ума от его отсутствия, а не просто «не на шутку беспокоится», но южный такт никогда не позволит ей открыто показать свои чувства. Да, если уж что и пришлось Риве подзабыть в последние дни, так это то, чему ее учили в детстве, — как должна вести себя истинная леди. Но если бы она не показывала своих чувств и лишь молча сидела и ждала милости от янки, разве удалось бы им остаться в этом доме да еще перебраться с чердака и получить пропитание?
О нет, хорошие манеры подходили для мирной жизни, но сейчас все иначе; и все же решимость тети Тео вести себя так, как будто ничего страшного не происходит, восхищала Риву. «Мы должны держаться, должны хранить то последнее, что у нас осталось — нашу честь и достоинство. Когда война закончится и наши мужчины вернутся, мы поможем им восстановить все то, что у нас отняли», —
— Меня саму очень беспокоит, что у нас нет от Фостера никаких вестей. Я ходила в госпиталь к Чарлзу, но он тоже ничего не знает.
— А почему бы Чарлзу не навестить нас? — как бы вскользь спросила Теодора.
— О! — Рива закусила губу. — Майор Бэнкс запретил ему появляться у нас в доме. Говорит, что это угрожает безопасности его штаба.
— Не понимаю. — Теодора в недоумении покачала головой. — Какая опасность может исходить от Чарлза? Он же врач, не так ли?
— Я говорила майору то же самое, но он и слушать меня не захотел.
— Ничего, я все равно очень рада, что ты навестила Чарлза. Пусть у него и нет никаких вестей от Фостера, но по крайней мере теперь мы знаем, что у него самого все в порядке.
Рива, нахмурившись, припомнила свой второй визит к Чарлзу, о котором она никого не предупредила — ни тетю, ни майора Бэнкса. Она отправилась в госпиталь с самого утра, чтобы никто не мог упрекнуть ее в том, что ей придется возвращаться затемно. Но и этот визит не принес никаких новостей о брате. Впрочем, Рива заметила, что Чарлз был очень рад ее увидеть: в его глазах горело едва скрываемое желание обнять и поцеловать ее, но у них не хватило времени побыть наедине, потому что дела в госпитале требовали его пристального внимания.
И все же какая огромная разница между этими двумя мужчинами — Чарлзом и Джеффом Бэнксом! Чарлз — истинный джентльмен, а Бэнкс — просто тупая скотина, привыкшая к полному повиновению всех окружающих.
Ее мысли прервал стук в дверь. Не дожидаясь позволения войти, на пороге показался один из солдат и монотонным голосом сообщил, что в связи с важными делами майора ужин переносится на более раннее время.
— Майор Бэнкс просит вас спуститься к ужину в течение пятнадцати минут, если это не вызовет особых затруднений.
Впрочем, затруднит их это или нет, ни солдата, ни майора Бэнкса, разумеется, не волновало. Сказав заготовленную речь, солдат резко повернулся и вышел за дверь, даже не дав возможности женщинам ответить.
Рива готова была прийти в ярость от подобной наглости.
— Да что себе позволяет этот майор! — воскликнула она, поворачиваясь за поддержкой к Теодоре, но ее тетя только успокаивающе улыбнулась:
— Не надо так волноваться, дорогая моя девочка. Просто майор не из тех, кто привык выслушивать мнение других людей, вот и все.
— Не привык? Может, как раз пришло время научить его этому простому искусству?
Теодора тихо рассмеялась:
— Это искусство трудно назвать простым, и научиться ему в одну минуту нельзя. Кроме того, согласись, вряд ли мы с тобой подходим на роль учителей, особенно учитывая наше нынешнее положение в этом доме.
— Но я вовсе не намерена ему подчиняться, тетя!
— Рива, майор Бэнкс отнюдь не так плох, как это может показаться с первого взгляда, — настаивала Теодора. — Да, он не привык прислушиваться к чужому мнению, но я не могу сказать, что этот человек лишен чувства сострадания и милосердия.