Заря империи
Шрифт:
Что, именем богов, от него нужно Никару? Но одно имя и положение Никара — правителя деревни Орак — заставили его шевелиться. Вначале Эсккар, шатаясь, прошел в сортир, также находившийся в казарме, рядом с местом размещения солдат, оттуда вернулся к своему тюфяку, чтобы одеться.
Выйдя из казармы, Эсккар прищурился на солнце, и его глаза так и оставались наполовину закрытыми, пока он пробирался к колодцу. Мгновение он просто держался за грубые камни, потом достал ведро, выплеснул немного воды на лицо и только затем начал пить.
Несколько
Обернувшись, Эсккар увидел нескольких стражников, которые в это время должны были выполнять обычные задания, но почему-то стояли рядом с ним и явно чувствовали себя не в своей тарелке.
— Где Ариам? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос звучал хрипло даже для его собственных ушей. Ариам был начальником стражи, следил за соблюдением немногих законов Орака и защищал деревню от разбойников.
— Ариама нет, — ответил седобородый воин и сплюнул в пыль, демонстрируя свое отвращение. — Он сбежал, забрав с собой дюжину людей, запасных лошадей и оружие. На рынке говорят, что варвары направляются на юг и идут к Ораку.
Эсккар переваривал услышанное, изучающе оглядывая их лица. Он увидел страх и неуверенность, смешанные с потрясением от потери командира. Неудивительно, что они смотрят на него. Если Ариам сбежал, то ответственным становится Эсккар, по крайней мере до тех пор, пока не изберут нового начальника стражи. Это объясняло вызов Никара.
Улыбающийся посыльный потянул Эсккара. Но тот отказывался спешить и неторопливо достал из колодца еще одно ведро с водой. Он вымыл руки и лицо, потом вернулся в казарму, чтобы зашнуровать залатанные и поношенные сандалии. Только после этого он последовал за парнем по петляющим улицам к внушительному каменному дому Никара, самого крупного купца Орака и главного среди пяти правящих Семей, которые руководили ежедневной жизнью деревни.
Парень протащил Эсккара мимо охранника в дом, затем повел по узкой лестнице на верхний этаж. Дом казался погруженным в тишину, не было обычных посетителей, поджидающих своей очереди, чтобы быть принятыми занятым купцом.
Никар стоял на маленьком балконе и смотрел на деревню. Он был значительно ниже Эсккара ростом, к тому же седовласый купец отличался полнотой. Лишний жирок вокруг талии свидетельствовал о том, что это богатый человек.
Эсккар что-то прохрипел, надеясь, что изданные им звуки прозвучали как приветствие, потом застыл на месте. Самый важный и богатый человек в деревне внимательно осматривал его с головы до ног — так, как если бы выбирал лучшего раба из плохой партии.
Почти три года назад Эсккар, хромая, пришел в Орак, имея только меч за спиной и рану на ноге, в которой уже началось заражение. С тех пор он много раз видел Никара, но самое важное лицо Орака никогда не обращало особого внимания на высокого
Закончив осмотр, Никар отвернулся и уставился на деревню. Внезапно Эсккару стало неуютно в потрепанной одежде и поношенных сандалиях.
— Ну, Никар, что ты хочешь? — слова прозвучали грубее, чем хотел Эсккар.
— Я не уверен в том, что хочу, Эсккар, — ответил купец. — Ты знаешь, что Ариам сбежал?
Эсккар кивнул.
— Ты можешь не знать, что варвары недавно перебрались через Тигр далеко на севере. Там уже начались убийства. Варвары жгут деревни на своем пути.
Потребовалось несколько секунд, чтобы слова Никара с трудом пробрались сквозь пары, затуманивающие сознание Эсккара. Наконец он понял их значение. Значит, слухи соответствовали действительности. Он прислонился к стене. Голова болела, живот свело судорогой, и мгновение ему казалось, что его сейчас вырвет. Эсккар прилагал усилия, чтобы держать под контролем и мысли, и живот.
— Они пришли с дальнего севера, с предгорий, потом спустились в долину к реке, — продолжал Никар, затем замолчал, чтобы дать Эсккару время переварить услышанное. — Они движутся на юг. Вероятно, они повернут в этом направлении, хотя до их прибытия несколько месяцев.
Никар говорил спокойно, но Эсккар услышал в его словах отголосок страха и смирение с судьбой.
Эсккар провел рукой по непослушным волосам, затем потрепал жидкую бороденку.
— А ты знаешь, какой это клан? — спросил он. Даже после всех этих лет слово “варвар” резало ему слух.
— Насколько я понимаю, их называют алур мерики. Это может быть тот же клан, который несколько лет назад напал на нашу деревню.
Эсккар скорчил гримасу. Его родной клан. Но уже много лет они не были его народом — с тех пор, как его изгнали.
— Алур мерики — сильный клан, у них много людей и лошадей.
— А ты из какого клана, Эсккар? Или мне не следует задавать этот вопрос?
— Спрашивай, что хочешь. Но я не участвовал в набеге на это поселение, если тебя это интересует. Я только начал выезжать с воинами, когда они убили мою семью.
— Так вот что случилось! И ты поэтому их покинул?
Эсккар прикусил губу, ругая себя за то, что заговорил о своем прошлом. Даже мало знающие деревенские жители знали, что воины никогда не покидали свой клан добровольно, только с позором.
Никар продолжал молчать, и Эсккар был вынужден ответить.
— Я не просто покинул их, Никар. Я бежал, спасая свою жизнь. Мне повезло, что удалось от них уйти.
— Понятно. Ты прав, это неважно.
Мысли Эсккара вернулись к алур мерики. Значит, клан его семьи марширует к Ораку. Нет, слово “марширует” не передает медленное, уверенное и неумолимое продвижение степного народа. Для описания этого движения, при котором за несколько месяцев можно преодолеть всего несколько миль, больше всего подходит слово “переселение”.